Чтобы выжить. Пенталогия

равно крайне сложный…
– Видишь ли, Рин… – начал я, собираясь с мыслями. – Я это сказал, потому что на самом деле считаю тебя своей сестрой.
– Почему? – обескураживающе просто спросила Уранами.
– Ну, вопервых, ты очень похожа на мою мать, буквально одно с ней лицо. Если бы не цвет волос и глаз, я бы даже сказал, что ты – это она. Знаю, это невозможно, но все же… Лично я просто не верю в такие совпадения – не бывает таких совпадений. А вовторых, мой отец – твой опекун, а это опять же явно неспроста… Я его знаю – он не из тех людей, что будут творить добрые дела без какойлибо выгоды или необходимости.
– Командующий Ишида – хороший человек, – неожиданно заявила Рин.
– Ну да, – скептически хмыкнул я. – Если уж он умудрился фактически бросить меня, своего сына, то он, безусловно, хороший человек, просто душка… Ублюдок долбаный, – с неожиданно прорвавшейся ненавистью закончил я.
Бах! Левую щеку мгновенно обожгла пощечина.
– Ой! – я простотаки обалдел. – Рин, ты что это?!
– Не смей так говорить о Командующем Ишида, – ровным голосом произнесла Уранами, опуская руку. Вот только глаза ее полыхали самым настоящим гневом, а лицо порозовело – нужно думать, у других людей это называлось бы «побагровело».
– Ну ни хрена же себе… – все еще находясь в состоянии, близком к шоку, сумел выдавить я.
Вот тебе и отсутствие эмоций и реакций на внешние раздражители… В тихом омуте черти водятся, nicht wahr? А мастерски она мне врезалато – рука у сестренки зело тяжелая. Вот так вот забудешь на минутку о том же сериале – и привет горячий! Младшийто, помнится, тоже за батю схлопотал оплеуху в свое время, вот я и в соответствии с новым «сценарием» тоже свое получил.
– Ладно, договорились, я не буду больше так говорить о своем отце, – покорно ответил я, коротко выдохнув после минутного раздумья. Блин, всетаки не слишком приятно, когда тебя бьют по морде лица… – Я так понимаю, тебе это неприятно…
– Да, Синтаро, мне это неприятно, – резко ответила Уранами.
Эк тебя пронялото… Нормально, нормально – процесс пошел, первая стадия «разморозки» началась…
– Хорошо, без обид, – добродушно произнес я. – Вернемся к делу?
– Хорошо, Синтаро, – вроде бы успокоилась Рин.
– Вот и чудненько, – с улыбкой заявил я. – Давай, садись за стол, если будут вопросы, сразу же задавай…
Я уселся рядом (прямо на стол), открыл перед Уранами книгу с самого начала (хорошо, что она большая, цветная и с картинками), прокашлялся и начал лекцию:
– Итак, Рин. Уже с самых древнейших времен человечество воевало…
– Почему?
– Прости, что? – сбился я с мысли.
– Почему люди воюют?
Вот и думай, как отвечать на такие вопросы, – до боли напоминает разговор с маленьким ребенком. Элементарнейший вопрос, а вот ответить на него куда сложнее, чем, скажем, на такой: «Чему равно значение корреляции в данном случае?» В последний раз я с таким в универе сталкивался, когда один из преподов задавал убойнейшие вопросы типа «что такое температура?» или «что такое ветер?». И ведь вроде бы элементарнейшие понятия, а слов порой объяснить просто не хватает…
– Это сложный вопрос, Рин, – после некоторого раздумья ответил я. – И я не думаю, что ктото в мире знает точный ответ… Война – штука непонятная и неправильная, очень неправильная… Неправильно убивать других людей, ради ли денег, ресурсов, идей или веры – неважно. Так делать нельзя. Но люди все равно воюют и убивают друг друга. Ради тех же самых ресурсов, денег, идей, веры… Всегда находятся те, кто думают, что война – это более простой способ решения проблем, чем мир. Война органически противна природе человека, но в то же время она – неотъемлемая часть человеческой цивилизации. Мы воевали от Сотворения мира, мы до сих пор воюем и будем воевать в будущем – нас уже ничего не изменит. И нет в этом ничего романтичного или возвышенного – просто боль, грязь и кровь. Войне нельзя радоваться, ее нельзя любить, к ней можно лишь готовиться. Но есть на войне и чтото положительное. Но что за чудовищные вещи я говорю?… Так, ладно… Война – это как фонарь, ктото сразу же оказывается на свету, а ктото в тени. На войне все просто – вот ты, вот твои друзья, вот твои враги. Это хорошо, это плохо, это правильно, а это нет – в мирной жизни все сложнее…
– Значит то, что мы делаем, – плохо?
Я осекся и задумался. А ведь Рин действительно попала прямо в точку: война – плохо, мы воюем, мы делаем плохие вещи… Мы должны остановиться? Нет, никогда! Войны же не одинаковы – есть разница между ними, есть!..
– Понимаешь, Рин… Война может быть разной. Даже несмотря на всю эту грязь, есть, скажем, разница между праведной и неправедной войной. Защищать себя, свой дом, родных и близких – священное право и обязанность