Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
со второй попытки – такой возможности в жизни у тебя не будет.
– Есть, товарищ командир, – бледно улыбнулся я.
А теперь еще хорошо бы перевести все только что заполненные мной сведения из оперативной в долгосрочную память, а то ведь без должной практики я могу это все и забыть…
* * *
«Супра» летела по вечерним улицам Фортресс3. Мэнэми за рулем, я на переднем сиденье, Рин сидит на заднем.
– Синтаро, прекрати это делать! – возмутилась Кусанаги, не отрываясь от вождения.
– Делать что? – устало буркнул я, высунув локоть в раскрытое окно и наслаждаясь вечерней прохладой.
После изматывающего мозг тактического занятия мне вдобавок еще устроили и небольшую физтренировку – так, чисто для галочки, без особого садизма… Но и без поблажек.
– Делать это! – указала подбородком Кусанаги.
Я задумчиво отнял руку ото лба и перестал сковыривать кровяную корочку, наросшую поверх ранки.
– А что такогото? – равнодушно спросил я.
– Это негигиенично, – заявила капитан. – Еще занесешь какуюнибудь заразу или там…
– Фигня это, Мэнэми, – заметил я, закрывая глаза и откидываясь на мягкую спинку сиденья. – Это ж просто царапина, а они должны заживать на воздухе, естественным образом, вот кабы это было настоящее ранение… Кстати!.. – внезапно оживился я. – Раз уж я солдат армии ООН, при оружии и петлицах… Мне как, награды положены?
– Синтаро, не жадничай – ты и так получаешь больше меня! Куда еще большето? – искренне возмутилась Кусанаги.
– Да нет, я не о том, – любимая тема словно придала мне новые силы. Проверено – хоть я буду в стельку пьян, хоть поднят среди ночи или растормошен во время болезни, но любой вопрос касательно оружия или чегото с ним связанного моментально приводит меня в благостное расположение духа. А уж если я нахожу благодарного слушателя, то… – Деньги – это, конечно же, хорошо, Мэнэми, но ведь есть же и чтото, так сказать, для души… – задумчиво произнес я.
– И что же это, например? – заинтересовалась Кусанаги.
– Награды, – брякнул я.
– Награды? – чуть нахмурилась капитан. – Ну, в смысле, деньги – премии всякие, да?
– Да нет же! Награды, в смысле – медали, ордена, нашивки, наградное оружие! Да, точно!.. – оживился я и решительно махнул кулаком. – Понимаешь, командир? Прихлопнул я, скажем, Апостола, а мне хлоп – и медаль на грудь! Или поранило меня, как в прошлом бою, а мне за это нашивку за ранение!..
– Синтаро, Синтаро! – рассмеялась Кусанаги. – Что за ребячество? К чему тебе все эти висюльки, что тебе с них?
– Гм… – немного растерялся я. – Не знаю. Но хочется. Чтобы было.
– Чтобы было, чтобы было… – заворчала девушка. – Нашел о чем думать…
– Ну, нет! – я внезапно загорелся этой действительно совершенно детской идеей. – Кто тут спасает Фортресс3 и все человечество, а? Ладно, орденов мне не нужно, но хотя бы медальто мне можно? За Апостола, так сказать…
– О, проклятье! – взмолилась Кусанаги, возводя очи к небу. – Мальчишка, как есть мальчишка!.. Вот странный ты человек, Синтаро, – иногда мне кажется, что ты почти мой ровесник, а иногда ты становишься просто пацаном…
– Ты тоже не лучше, – парировал я. – Иногда ты тоже не ведешь себя как взрослая женщина…
– Как ты меня назвал? – нехорошо прищурилась Мэнэми, слегка пригибаясь над рулем и протягиваю руку к рычагу гидромуфты. – Женщиной, да?
– Ой, у меня чтото со зрением, – быстро поправился я. – Девочка, как ты умудрилась сдать на права? Родители знают, что ты гуляешь так поздно?
– Неплохо, неплохо… – одобрительно кивнула Кусанаги. – Считай, что ты спасен…
– Так что там насчет наград, а? – вновь начал гнуть я свою линию. А что? И самому действительно приятно, и выбранному образу соответствует, и выходка действительно очень ребяческая – хоть както сглажу свои косяки.
– Хочешь медаль? – усмехнулась капитан. – Будет тебе медаль, если уж так хочешь… Какие мы, однако, честолюбивые, оказывается…
– Круто! – возликовал я.
На самом деле, что мне действительно с этих наград? Что я, Брежнев, что ли, золотыми звездами себя увешивать? А с другой стороны, и приятно, и для поддержания легенды вроде бы неплохо подходит. Честолюбивый солдафонкарьерист – это в любом случае менее подозрительно, чем просто странный парень, сующий нос куда попало. Пацан, повернутый на милитаризме, чье расстройство еще только более усилилось после того, как его чувствительно приложило по голове, – образ гораздо более ПРОСТОЙ и ПОНЯТНЫЙ…
Ладно, повесят мне какуюнибудь висюльку, я изображу бурный восторг, и все вновь уверятся в том, что дите получило еще одну игрушку и просто искренне радуется. Веди себя как ребенок, и при твоей внешности к тебе будет
