Золушка золушке рознь. Кто-то убегает в полночь, оставляя хрустальный башмачок, и ждёт своего принца. А кто-то, как я, носит обувь в пору и предпочитает не ждать чудес, а чудить самостоятельно. Принц перешёл в наступление, фея-крёстная достал волшебную палочку и несёт добро в массы, а братья-рокеры пытаются ужиться с новым руководством.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
на бумаге, пристроив ее прямо на коленке, меня больше волновал вопрос, куда делись мои туфли и почему до сих пор не приехал Эрик. Глупо, да?
— Анют, — блондин крепко-крепко прижал меня к себе и вздохнул. — Это не твоя вина. Воронцов хороший психолог, в бизнесе без этого никак. Надо знать, на что на что давить, чтобы договор был подписан на выгодных для тебя условиях. Твой… отец надавил на твои самые уязвимые места: обостренное чувство долга и нежелание верить в то, что твой собственный родитель может делать тебе зла.
— И все равно это было глупо, — тихо отозвалась, положив свои ладони поверх его. И, с трудом сглотнув, произнесла. — Да только все это я поняла уже после. Через три дня после выпускного, когда выбежала на улицу встречать вернувшегося Кирилла. Я успела только с разбега повиснуть на его шее и улыбнуться… А потом почувствовала сильный удар в спину, страшную боль и все. Очнулась уже в больнице.
Руки тряслись так, что удержать их уже никак не получалось. Да меня самому трясло настолько, что Богдан развернул меня, крепко прижимая к себе. Да только и это уже не помогало. Вспоминать обо всем этом всегда было страшно. Жутко. Фактически невыносимо.
— Когда я очнулась, я не понимала, что происходит, — голос дрожал, глаза застилали слезы, но я все равно упорно продолжала говорить, отчаянно надеясь, что если выскажусь мне станет наконец-то легче. — Было невыносимо больно, но при осознании того, что случилось, становилось еще больнее. Стреляли в сердце и, если бы не моя патология… Я бы не выжила, Дан. Я бы просто не выжила…
Я чувствовала, как замер Богдан, как каменело его тело. Он ведь не знал об этом. Слышал о покушении, но о подробностях вряд ли даже догадывался. И я даже не знала, кому сейчас было хуже: мне вспоминать все это… или слышать ему.
Я не знаю, сколько мы так просидели. Молча, в тишине кабинета, за окнами которого стояла кромешная темнота. Каждый из нас пытался осознать, принять эту информацию, и только потому, что мы были рядом, это удавалось невыразимо легче…
— Когда объявился отец, он пытался отговориться тем, что пытались убить Кира, но попали в меня, — я снова заговорила первой, обнимая себя за плечи и прижимаясь к Богдану, как маленький потерянный ребенок. — Да только на сей раз Кирилл лапшу вешать на уши не дал. Они тогда переругались прямо в палате, а я… я лежала под капельницей, смотрела на них и понимала только одно. Что я хочу уехать. Далеко и надолго. Просто бросить все и уехать подальше, забыв и отца, и его мир, его деньги, связи и этот гребаный договор из-за которого чуть не лишилась жизни. И, как объяснил злой Кир, могу лишиться еще раз, ибо согласие не помолвку это только начало. Отец настаивал спрятать меня в Америке… Но Кирилл, видя мое состояние, послал его к черту.
— И привез тебя обратно, — закончил за меня парень, крепко сжимая мои ладони в своих. Понимая. Поддерживая. Просто давая понять, что он рядом.
— Да, — с трудом подавила я вздох, чувствуя себя совершенно разбитой. — Для всех Алина Воронцова улетела дальше учиться в Америку. Меня подменили прямо в аэропорту. Зашла пред вылетом в туалет я, а вышла уже загримированная под меня девушка, села в самолет, а я… А я вернулась сюда. Кир уничтожил все данные так, чтобы никто ничего не смог разузнать о нашей с ним связи. Я вернула свой родной цвет волос, вернулась на работу, сняла квартиру, а через год поступила в универ. Все встало на свои места. Вернулась моя прежняя жизнь и казалось, будто и не было вовсе ни возвращения отца в мою жизнь, ни колледжа, ни попытки убийства. Кир появлялся редко из-за боязни меня раскрыть, отец не появлялся вовсе, а я спокойно жила так, как привыкла, разрываясь между учебой и работой. Имя своего жениха я так и не спросила. Просто не хотела о нем слышать, отказывалась узнавать хоть что-то. Зачем? Чтобы каждый раз вздрагивать при его упоминании и шарахаться от каждого куста?
— Но почему именно этот универ, Ань? — негромко спросил Богдан, коснувшись губами моего виска.
— А кто бы стал искать меня здесь, не в Москве, да еще и среди бюджетных мест? — грустно улыбнулась я. — В лицо меня почти никто не знал, я не появлялась на светских тусовках, предпочитая дома в одиночестве зубрить корейский. Карточкой, оставленной отцом я не пользовалась, во-первых, опасаясь, что меня вычислят, во-вторых, просто не желая принимать от него деньги. Карточку, оставленную Кириллом, я тоже не трогала, как-то привыкла обеспечивать себя саму. Главное было не попасть в больницу, а в остальном моя жизнь почти не отличалась от прежней. Я почти забыла о том, что было раньше… до тех пор пока не столкнулась в кафетерии с Исаевым. Я ненавидела таких людей, как он, а он решил мне нахамить. Знала бы я, кто он такой на самом деле… я бы промолчала.
