Золушка золушке рознь. Кто-то убегает в полночь, оставляя хрустальный башмачок, и ждёт своего принца. А кто-то, как я, носит обувь в пору и предпочитает не ждать чудес, а чудить самостоятельно. Принц перешёл в наступление, фея-крёстная достал волшебную палочку и несёт добро в массы, а братья-рокеры пытаются ужиться с новым руководством.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
Впервые в своей жизни, но я бы промолчала!
— Это бы ничего не изменило, Анют, — пропуская пальцы сквозь мои волосы, неожиданно проговорил Богдан. — Рано или поздно вы бы пересеклись в универе. А потом Исаев бы узнал, кто ты.
— Мне вообще не надо было сюда приезжать, — я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как снова щиплет глаза от сдерживаемых слез, слегка раскачиваясь, понимая, что уже не могу взять себя в руки. — Мне не нужно было поступать в этот гребаный университет, знакомиться с Липницким, Исаевым, Алехиным, Харлеем и…
— Со мной, — ровным, спокойным тоном закончил за меня Богдан, когда я запнулась.
А я замерла, не открывая глаз. Я не хотела это говорить. Не хотела признаваться самой себе. Не хотела об этом даже думать! Да только…
Правду ведь не спрячешь. Как бы мне не хотелось думать иначе, как бы не говорили об обратном его поступки, его слова, но… он ведь такой же, как они.
Он предал отца, он собирается развалить компанию Исаева, и он шантажировал меня.
— Твой отец тогда, — посмотрев на абсолютно непроницаемое, спокойное лицо блондина, тихо спросила я, надеясь, что он ответит. Что найдется весомая причина такому поступку. — Он ведь не злился на тебя за разрыв помолвки. И ты мог найти любой другой способ со мной поговорить. Тогда почему ты…
— Пошел на шантаж? — спокойно подсказал парень, и его руки на моей спине замерли. На мгновение прикрыв глаза, он вздохнул и просто произнес фразу, которая для меня прозвучала, как приговор. — Так было нужно, Анют. Просто так было нужно.
— Нет, — я напряженно всматривалась в его глаза такие неожиданно холодные и равнодушные. — Богдан, скажи, почему ты пошел на шантаж? Скажи!
А он… Невесело усмехнувшись, он просто покачал головой, закрыв глаза.
А я смотрела на него, чувствовала, как по щекам стекают не прошенные слезы, как меня снова начинает трясти… и понимала, что как когда-то я, сейчас он своими словами поставил подпись и печать под приговором.
Это конец.
Я не хотела в это верить, не хотела это осознавать. Да только после всего того, что случилось, среди этих сплошных афер с договорами, пытками убийств, деньгами и пренебрежением к чужой жизни, простить еще и шантаж я не смогу. Даже ему. Хотела бы, и очень, я ведь все это время отчаянно пыталась найти ему оправдание.
Но после того как я рассказала ему всю правду, доверилась, а он в ответ промолчал…
Я ему больше поверить не смогу.
***
Опираясь рукой на дверь, со всей силы сжав пальцы и стиснув зубы, Богдан уперся лбом в подрагивающий от напряжения кулак.
Он пытался взять себя в руки. Как никогда раньше пытался. Но не мог. Просто не получалось.
Он понимал, что Аня его боится после всего того, что случилось. Как и отчетливо видел, что она пыталась найти ему оправдание, пыталась понять мотивы его поступка, выяснить, что случилось на самом деле. Она хотела остаться с ним, действительно хотела, не смотря на все произошедшее. В кой-то веки, девушка впервые за все время доверилась ему, сама рассказала все, как было…
А он ничего не сказал в ответ, своим молчанием буквально забивая гвоздь в крышку ее гроба.
Да и что он должен был сказать? Что в тот день, если бы его не предупредил Кирилл, на лестничной площадке, вместо Лены в луже собственной крови лежала бы Аня?
И он должен был сказать об этом сейчас, после того, как девушка дважды за день чуть не погибла? И что бы с ней было дальше? Очередная истерика, снова транквилизаторы, а то и нервный срыв и больница?
Нет, в силе ее характера Богдан никогда не сомневался. Учитывая, сколько ей довелось пережить, она все равно продолжала лучиться порой нездоровым оптимизмом. Да только всему есть предел, в том числе и человеческой психике.
Богдан не собирался шантажировать Аню. Да, ради нее он расторг свою помолвку с Со Хен, да, слил о ней информацию в новости и вывел на экран универа. Но ему нужно было, чтобы она узнала сразу, а поговорить с девушкой он мог и позднее. В конце концов, он и так долго ждал, мог подождать и еще немного, чтобы Солнцева успокоилась, пришла в себя и смогла его хотя бы выслушать. А уж доказать правдивость своих слов он бы всегда нашел способ.
Да только сообщение от Громова, полученное ранним утром, спутало все планы.
Он подозревал, что Солнцевой угрожает опасность, и просил не отходить от нее ни на шаг.
Действовать нужно было быстро. Богдану пришлось пойти на шантаж, и в тот момент он ненавидел себя так же, как и она его. Однако обнаружив в подъезде соседку и поняв, что на ее месте должна была оказаться Аня, Полонский уже не сомневался в правильности своего решения и, как и договаривался с Кириллом, увез девушку с собой на Маврикиию.
Пускай она его ненавидела,
