Золушка золушке рознь. Кто-то убегает в полночь, оставляя хрустальный башмачок, и ждёт своего принца. А кто-то, как я, носит обувь в пору и предпочитает не ждать чудес, а чудить самостоятельно. Принц перешёл в наступление, фея-крёстная достал волшебную палочку и несёт добро в массы, а братья-рокеры пытаются ужиться с новым руководством.
Авторы: Кувайкова Анна Александровна
на тумбочку. Свалились. Нагнувшись, что б их поднять, я наткнулась взглядом на черные глаза плюшевого мишки… И не выдержав, уселась на пол.
Осторожно взяла в руки бордовую игрушку, провела пальцами по шипам на животике, и слегка нажала на нос.
— Ненавижу, — внезапно и тихо прошептала я игрушке. И это было, пожалуй, единственным проявлением моих эмоций с тех пор, как я вернулась домой. — Их обоих!
И спать пошла.
Вот так вот просто, тупо и даже не напившись.
Честно признаться, на следующее утро моя светлость долго думала на тему, а стоит ли вообще ехать в универ?
Уязвленное самолюбие требовало сидеть дома в пижамке и грустить, а гордость вопила о несправедливости и требовала привести себя в полный порядок и показать некоторым, что они потеряли. Ехидство нашептывало, что, собственно, всем по барабану, в том числе и мне, а тунеядство буквально заставляло просто забить и ничего не делать. И в тоже время собственное раздолбайство манило надеть любимые джинсы, кеды, приехать на учебу и настучать по рогам всем, кто посмеет вякнуть…
В итоге победила дружба.
Надев вчерашние ажурные чулки (за неимением колготок, которые куда-то подевались), натянула широченные джинсы, майку, поверх нее накинула белоснежную толстовку. Поскидывала мелочи в рюкзак, напялила теплые кеды, прихватила куртку… И через полчаса уже уверенно катила по заснеженной дороге, подпевая горланившей из динамиков Глюкозе:
«Я буду вместо, вместо нее, твоя невеста, честно, честная ё!».
Правда, к кому именно из парней относится мое насквозь фальшивое исполнения, я даже не берусь предсказать от слова вовсе. Скорее так, к слову пришлось.
Настроение, если честно, было как у Карлсона: хотелось сладкого и пошалить!
А потому, прикупив по дороге сигареты и чупа-чупс, на парковку универа я влетела как Липницкий. То есть боком!
Естественно, машину занесло на заснеженной дороге. Дернув ручник, я даже немного покрутилась…
И припарковавшись, вылезла на улицу счастливая по самое прям не могу!
— Не понял? — брови стоящего на парковке Игоря поползли вверх. — По какому поводу коробку убиваем?
— А шо, низзя? — фыркнула я, накидывая куртку и перекатывая чупа-чупс во рту. — А Лёлька где?
— Отходит, — вздохнул Липницкий. — После вчерашнего. Она… перебрала чуток.
— Тыц, — поморщилась я. — Куды смотрел, зачем позволил? Аленка и алкоголь вещи почти несовместимые! Ну, как минералка и Херлей…
— Сосешь, рыжая? — вдруг послышалось со стороны. — Ну, правильно, что тебе еще остается-то теперь?
— Не, ну я хотя бы чупа-чупс, а не то, что ты обычно! — машинально и насмешливо откликнулась в сторону проходящей старшекурсницы с ее товарками. И наткнулась на внимательный взгляд Игоря. — Чего?
— А объясни-ка мне чудище рыжее, — меня внезапно крепко ухватили за ухо. И потянули вверх так, что я ойкнула. — Что за внезапный позитив?
— А чего мне, в истерике наглядно биться? — округлила я глаза и жалобно заверещала. — Ай, пусти, садист эльфийский! Весь пельмешек оторвешь, а он дорог мне, как па-а-амять…
— Вот теперь я точно не сомневаюсь, — хмыкнул Липницкий, но ухо мое все-таки отпустил. — Настроение силой давишь?
— А?
— Бэ, млять! — ругнулся Игорь и, вздохнув, скинул со своей головы капюшон. — Ань, не надо, ладно? Если плохо, просто скажи! Вчера…
— Та не, — перебив его, фыркнула я, суя руки в карманы толстовки. Куртку не стала надевать, благо тут бежать две минуты. — Я в порядке. Полном! И нет, не вру, на случившееся мне просто пофиг… Но вот сейчас я, пожалуй, пойду.
И моя светлость проворно сделала ноги до того, как появившийся на дороге вишневый кроссовер успел припарковаться.
Позитив-то позитивом, а желание порвать кое-кого на тряпочки никуда не делось от слова абсолютно!
Игорь был прав по всем фронтам. На самом деле мне было нифигашечки-то не весело.
Но от одногруппников я отбрыкивалась честно. К сожалению, преподаватель опаздывал уже минут на двадцать, и, судя по шуму из коридора, не только он, и не только на нашу лекцию. Все уже стали отчаянно скучать, когда по корпусу прокатился громкий женский голос из динамиков, висевших в аудиториях и коридорах:
— Всем студентам собраться в холле первого этажа. Срочно!
Оппачки? И что на сей раз в нашем серпентарии приключилось?
Мои задние нифига не девяносто вдруг почуяли подвох. Да такой, что даже идти не хотелось! Но увы, пришлось. Я ж староста (и тут с приставкой «типа»), мне вообще полагалась это татаро-монгольское иго организовать и вниз благословенным пинком
