Повествование начинается со времен царствования сластолюбивого английского короля-деспота Генриха VIII, казнившего одну за другой своих жен. В Рождественскую ночь в Аббатстве монахи находят младенца и объявляют это чудом. Они дают младенцу имя Бруно и воспитывают в монастыре. Прошло 20 лет… Юноша одержимо стремится узнать тайну своего рождения, а две красавицы сестры борются за право обладать его сердцем.
Авторы: Карр Филиппа
лошадь вперед. Едва удостоив меня взглядом, снова посмотрел на Кезаю.
— Кто ты? — спросил он.
— Я из большого дома, а это моя маленькая госпожа.
Человек кивнул. Он наклонился в седле и, взяв Кезаю за ухо, потянул к себе. Она вскрикнула от боли, а мужчины засмеялись.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Меня Кезая, сэр, а маленькую госпожу…
— Держу пари, ты хорошая девушка, Кезая, — сказал он. — Мы это проверим. Потом он отпустил ее и продолжал:
— Так говоришь, совсем близко? По этой дороге? Когда они отъехали, я посмотрела на Кезаю, на ее багровое ухо.
— Вот это мужчина, правда, госпожа? — спросила Кезая, хихикая.
— Скорее животное, — ответила я презрительно. Я вся дрожала после этой встречи, ибо в том человеке действительно было что-то скотское, что привело меня в ужас. Но на Кезаю он, кажется, произвел противоположное впечатление. Он взволновал ее; мне уже слышалось знакомое дрожание в ее голосе.
— Он же сделал тебе больно! — воскликнула я возмущенно.
— О, это было сделано по-дружески, — со счастливым видом сказала Кезая.
Позднее я узнала, что этого человека звали Ролф Уивер. Он предводительствовал отрядом, посланным оценить богатства Аббатства.
Отец глубоко опечалился.
— Посланники Кромвеля в Аббатстве, — произнес он. — Это убьет настоятеля.
Приезд этих людей стал началом конца аббатства Святого Бруно, каким мы его знали. Солдаты Уивера буянили в его галереях, прошли по всем подвалам, часто напивались, затаскивали к себе девушек и заставляли их заниматься любовью на монашеских соломенных тюфяках, испытывая нечестивое удовольствие в осквернении келий. Девушки потом говорили, что боялись перечить людям Кромвеля, и я знала, пройдет немного времени и Кезая будет там, и, когда я представляла ее с Ролфом Уивером, мне становилось дурно.
Брат Иоан пришел к отцу и рассказал, что аббата так потрясли эти события, что у него случился удар, и теперь он не встает с постели.
— Боюсь, его конец близок, — ответил отец. — Осквернение святыни убьет его.
Когда на следующий день не пришли ни брат Иоан, ни брат Яков, отец отправился в Аббатство повидать их. Ему преградили дорогу, и один из людей Ролфа Уивера спросил его о цели прихода. Отец объяснил, что пришел навестить двух мирских братьев. На это ему ответили, что приказано никого не впускать и не выпускать из Аббатства.
— Как здоровье аббата? — спросил отец. — Я слышал, он нездоров.
— Болен от страха, — был ответ. — Он испугался, что добрались и до него. Вот в чем дело. Страх.
— Аббат вел святой образ жизни, — с возмущением возразил отец.
— Это вы так думаете. Подождите, когда мы расскажем вам все, что мы узнали.
— Я знаю, что любое обвинение против него будет ложным.
— Тогда советую вам быть поосторожнее. Люди короля не любят тех, кто слишком дружелюбно относится к монахам.
Моему отцу оставалось только уйти. Я не видела его таким удрученным с тех пор, как был казнен Томас Мор.
Поздним вечером Кейт и я видели Кезаю. Слегка спотыкаясь, она шла к дому. Я догадалась, что она была в Аббатстве.
Кейт принюхалась к ней.
— Ты пила, Кезая, — разоблачила ее Кейт.
— О, Кези, — с укором сказала я. — Ты была с тем человеком.
Кезая все продолжала кивать головой. Я никогда не видела ее пьяной, хотя она и любила эль и часто пила его. Она должна была выпить что-то более крепкое, чтобы дойти до такого состояния.
Глаза Кейт загорелись. Она тряхнула Кезаю и сказала:
— Расскажи нам, что произошло. Опять ты со своими штучками!
Кезая захихикала.
— Что за мужчина! — бормотала она. — Что за мужчина! В жизни никогда такого еще не…
— Это был Ролф Уивер, да? Кезая все кивала.
— Он послал за мной. Он сказал: приведите Кезаю. Я должна была пойти.
— И ты довольно охотно пошла, — сказала Кейт. — Продолжай.
— Он был там и… — она опять начала хихикать.
— Это тебе не в новинку, — сказала Кейт, — но почему ты в таком состоянии?
Но, по всей видимости, это оказалось Кезае в новинку. Она только кивала головой и хихикала. Кейт и я уложили ее в постель. Мы заметили, что ее большое, мягкое, белое тело было в синяках. Я содрогнулась, а Кейт была очень возбуждена.
За воротами Аббатства соорудили виселицу. На ней раскачивалось тело монаха. В рясе, развевающейся на ветру, он выглядел нелепо, как большая черная ворона. Его преступление заключалось в том, что он пытался часть сокровищ Аббатства снести к золотых дел мастеру в Лондон. Несомненно, он хотел убежать с полученными деньгами, но люди Уивера поймали его. Это стало уроком всякому, кто будет с пренебрежением относиться к властям и попытается
