Чудо в аббатстве

и подумала, что потом она сделает ей выговор за развязность; но лорд Ремус, казалось, ничего не имел против.
Лорд Ремус выпил довольно много настойки бузины, которая, как заметила матушка, особенно удалась в этом году, и был не прочь поговорить.
— Королю нужна жена, — сказал он. — Он не может быть счастливым без супруги, даже когда ищет себе новую.
Кейт много смеялась, остальные только улыбались; я чувствовала, что моих родителей беспокоило присутствие слуг при таких разговорах.
— На этот раз, — произнес лорд Ремус, — он ищет принцессу на континенте, но не все горят желанием. Он взглянул на Кейт:
— Как и я, барышня, они хотят сохранить свои головы, помня о том, что произошло с несчастной Анной Болейн и даже с королевой Екатериной, и это можно понять.
— Это как сказки Шехерезады, — сказала Кейт. — Может быть, удастся найти королеву, которая смогла бы развлечь короля и тем самым сохранить себе жизнь.
— Именно к этому и должна стремиться новая принцесса, — сказал лорд Ремус. — Я слышал, что сестра герцога Киевского привлекла внимание короля. Художник Гольбейн сделал с нее красивый портрет, и король уже объявил, что он влюблен в нее.
— Значит, новая королева выбрана.
— Так говорят при дворе. Господин Кромвель очень заинтересован в этом браке. Я никогда не любил этого человека — низкого человека, но король считает его умным. Говорят, этот брак будет хорош с политической точки зрения. Готов поклясться, что скоро вы увидите еще одну коронацию.
— Это будет четвертая жена короля, — сказала Кейт. — Хотелось бы мне посмотреть на нее. Наверно, она очень привлекательна.
— Принцессы редко бывают так красивы, как о них говорят, — сказал лорд Ремус. — Ручаюсь, те, у кого нет королевской власти, всегда могут возместить ее властью красоты. — Он улыбнулся Кейт и посмотрел на нее немного затуманенным взором. В тот год наша настойка из бузины была довольно крепкая. В противном случае он не говорил бы так свободно.
Я думаю, отец облегченно вздохнул, когда обед закончился; матушка пригласила лорда Ремуса в музыкальный салон и исполнила ему прелестную песенку. Лорд Ремус с удовольствием ей аплодировал. Потом Кейт взяла лютню и тоже спела.
Она пела про любовь, временами бросая взгляд на лорда Ремуса и улыбаясь ему. Ее длинные волосы выбились из золотой сетки и рассыпались по плечам. Она, якобы раздраженно, откинула их назад, но я-то знала, что это был способ привлечь к ним внимание.
Когда лорд Ремус собрался уезжать, мы пошли проводить его до пристани и долго смотрели, как его барка плывет вверх по реке.
Я заметила, что Кейт чему-то загадочно улыбалась.
В тот вечер она появилась в моей комнате. Когда ей нужно было выговориться, она всегда приходила ко мне.
Она, как обычно, вытянулась на моей постели. Мое же место было на диване у окна.
— Ну, — начала она, — что ты думаешь о милорде?
— Что он очень много ест, очень много пьет и слишком много смеется над своими шутками и слишком мало — над шутками других.
— Я знаю очень многих, к кому можно отнести эти слова.
— Что свидетельствует о том, что милорд ничем не отличается от других и о нем ничего оригинального сказать нельзя.
— Можно сказать, что он богат, что у него большое имение за городом и должность при дворе.
— И все это может сделать его желанным в глазах расчетливых молодых девиц.
— Сейчас ты рассуждаешь здраво, дитя мое.
— Умоляю, не называй меня так. Мне уже сделали предложение, в отличие от тебя. Она прищурилась.
— Господин Кейсман? Я кивнула.
— Он хочет жениться не на тебе, Дамаск… а на всем этом — твоих землях, твоем доме, на всем, что ты унаследуешь от отца.
— Именно это я и подумала.
— А ты не такая уж глупая.
— И больше не ребенок, поскольку уже считаюсь потенциальной невестой, особенно если к этому добавить мое наследство.
— Счастливая Дамаск! А что есть у меня? Кроме красоты и обаяния?
— Которые, кажется, уже дают результаты. Они даже действуют на людей, у которых есть должность при дворе и имение за городом.
— Значит, ты думаешь, что я произвела на него впечатление?
— Без сомнения. Но, может быть, ты зря тратила на него свои таланты?
— Вот уж нет. Он мог бы завтра же сделать меня своей женой — он хотел этого. У него было две жены, и он сохранил обет.
— Клянусь честью, — сказала я, — он почти столько же раз был женат, сколько и король. Но, Кейт, он же старый.
— А я молодая женщина без наследства, в противоположность тебе. Твой отец даст мне приданое, я не сомневаюсь, но это не пойдет ни в какое сравнение с тем, что принесет своему мужу его любимая доченька Дамаск.
— Давай не будем говорить о свадьбах. Мне это кажется грустной