Чудо в аббатстве

это было маловероятным, потому что у меня уже не было приданого. Но мне не было до этого никакого дела.
Стояли сумерки — конец чудесного летнего дня. Приближалась ночь тихая и спокойная, исчез даже легкий дневной ветерок.
Я сидела у окна, когда ко мне подошла служанка. Она посмотрела на меня и сказала:
— У меня к вам поручение, госпожа Дамаск. Один джентльмен хотел бы поговорить с вами.
— Кто он?
— Я не знаю, госпожа. Он велел передать вам, что если вы придете к скрытой плющом двери, то найдете его и узнаете, кто меня послал.
Мне с трудом удалось скрыть волнение. Кто, кроме Бруно, мог передать это послание? Кто еще знал о замаскированной плющом двери?
Как можно спокойнее я ответила:
— Спасибо, Дженнет. — И как только она ушла, побежала в свою комнату, сменила платье и привела в порядок прическу. Я взяла плащ, завернулась в него и поспешила к двери в стене Аббатства.
Бруно ждал меня там. Его глаза светились торжеством, он был рад моему приходу. Он взял мои руки и поцеловал их. Он казался не таким, как обычно.
— Так ты вернулся! — воскликнула я.
— Ты довольна?
— Мне нет нужды говорить то, что ты знаешь и так.
— Ты изменилась. Я знал, что ты будешь рада увидеть меня, Дамаск.
— Да, — ответила я, потому что это было правдой. В этот момент я была счастливее из-за того, что он вернулся. — Что случилось? Где ты был? Почему ты покинул нас так таинственно?
— Это было необходимо, — ответил он.
— Уехал… ничего не объяснив?
— Да, — сказал он. — И пока меня не было, ты потеряла отца.
— Это было ужасно, Бруно.
— Я знаю. Но теперь я вернулся. Я заставлю тебя забыть о горе. Теперь, когда я здесь, ты будешь счастлива.
Он крепко держал мою руку в своей. Другой рукой он открыл дверь, и мы вошли на землю Аббатства.
Я отпрянула назад.
— Это не принадлежит нам, Бруно.
— Я знаю.
— Мы нарушаем границы чужих владений.
— Ты делала это прежде много раз.
— Верно.
— Не бойся. Я рядом с тобой. Монахи всегда верили, что я стану их аббатом.
— Нас постигли ужасные несчастья.
— Может быть, так было угодно судьбе. Для всех нас это было время испытаний!
— Я хочу о многом спросить тебя. Где ты был? Ты вернулся, чтобы остаться? Где ты живешь? У нас теперь все изменилось. Наш дом принадлежит Саймону Кейсману.
Он обернулся ко мне и, нежно улыбаясь, коснулся моего лица:
— Я все это знаю, Дамаск. Я знаю все.
— Ты знаешь, кто владелец Аббатства?
— Да, — ответил он. — Я знаю и это.
— Я уверена, это какой-нибудь знатный богач. Но, может быть, лучше уж так, чем оно и дальше будет разрушаться.
— Лучше уж так, — произнес Бруно.
— Куда ты меня ведешь?
— В Аббатство.
— Говорят, что там живут привидения. Люди видели призрак монаха. Я сама видела его.
— Ты, Дамаск.
— Да. Когда приходила на могилу отца. — Я рассказала ему о том, как Руперт принес мне голову отца и как мы ее похоронили.
— Вы с Рупертом помолвлены? — быстро спросил Бруно.
— Нет, но, возможно, это скоро произойдет.
— Ты не любишь Руперта.
— Нет, я люблю Руперта.
— Как мужа?
— Нет, но я думаю, что мы нужны друг другу.
— Ты не боишься пойти со мной в Аббатство? Я колебалась, а он продолжил:
— Ты помнишь, что вы с Кейт однажды уже входили в него.
— Тогда я очень испугалась.
— Потому что знала, что поступаешь не правильно. Тебе не следовало входить в святую часовню. Тебе не следовало смотреть на Мадонну в драгоценностях. Но статуя исчезла, и святая часовня пуста.
— Мне страшно войти туда и теперь, Бруно. Он сжал мою руку:
— Ты же не думаешь, что с тобой может случиться несчастье, когда я рядом?
Мы приближались к серым стенам Аббатства, и я не ответила.
Он неожиданно обернулся, и в лунном свете я увидела, что лицо его сурово.
— Дамаск, — спросил Бруно, — ты веришь, что я не такой, как другие?
— Но… — в ушах моих вновь зазвучал голос Кезаи: «Он угрожал мне, и я сказала ему то, чего не следовало говорить никогда… Я ждала ребенка от монаха…»
— Я хочу, чтобы ты знала правду, — продолжал Бруно. — Для меня это важно. Эта женщина, Кезая, сказала не правду. Лгал и монах. Люди лгут под пыткой. Мир полон лжи, но мы не должны винить солгавших, потому что их вынудили сказать не правду. Плоть слаба. Пытка превратила в обманщиков многих великих людей, клявшихся говорить только правду. Я появился на свет не так, как они уверяли тебя. Мне открылась эта истина, Дамаск. А если ты будешь со мною, то тоже должна знать ее. Ты должна верить этому. Ты должна верить в меня.
В лунном свете он выглядел незнакомым и прекрасным, не таким, как люди, которых я когда-либо знала, и я любила его. Поэтому