Со звоном один за другим летят царские венцы с головы Короля Королей — Сварога. В миг гаснет жизнь волшебника, словно задутая свеча. На полях брани началась великая косьба. Сверкает кровавым блеском рубин в рукояти меча — с клинком старинной работы.
Авторы: Бушков Александр
информаторов, это всегда дедается при мятежах при малейшей к тому возможности…
— Займитесь немедленно, — кивнул Сварог. — Значит, определились: на мне — военные дела и наблюдение, все остальное — на вас. Ну, а помимо этого ничего не стряслось чисто внутреннего?
— Куда ж без этого, ваше величество, — сказал Интагар. — Всегда обрисуется на горизонте что-то скверное… хотя на сей раз, как у нас бывало, не особенно и опасное. Заговор в Равене, собираются то ли низложить, то ли еще и убить правительницу Арталетту и отложиться от вас. Настроены серьезно, но их пока что очень мало, человек с полдюжины, правда, все занимают немаленькие посты или ходят в немалых воинских чинах. Расширять ряды заговорщиков и склонять на свою сторону полки пока что не планируют, они еще не развернулись как следует — но, повторяю, учитывая уже участвующих, нужно отнестись со всей серьезностью. Остается действовать наработанными методами: наблюдать, а когда число заговорщиков начнет бурно расширяться, внедрить туда своих людей. Наблюдаем старательно, только есть одна загвоздка… Гвардейский генерал и баронесса, из придворных, несомненные главари, судя по известиям об их общении с остальными, безусловно — в заговоре. Но с ними труднее всего. Тут и имперские средства наблюдения бессильны.
— Почему? — спокойно спросил Сварог.
— Отрубите мне голову, но все указывает на то, что они пользуются «тарабарскими пальцами».
— Это еще что такое? — спросил Сварог. — Про «тарабарскую музыку», она же «тарабарская грамота», давно знаю, а вот насчет каких-то тарабарских пальчиков впервые слышу.
— Не впервые, государь, — спокойно ответил Интагар. — Я вам когда-то рассказывал, довольно давно, вы, должно быть, запамятовали, не увидев в этом ничего для себя полезного.
— Напомните быстренько, — нетерпеливо сказал Сварог. — Не хочется копаться в памяти.
— Это нечто вроде языка жестов, «алфавита пальцев», — сказал Интагар. — Только чуточку другое. Язык прикосновений, что ли, можно и так сказать. Вот, посмотрите. — Он поднял к лицу ладонь тыльной стороной вверх, коснулся ее указательным пальцем правой. — Состоит из трех знаков: просто касание, пальцем проводят вдоль ладони, или поперек. Комбинация этих трех касаний создает своеобразный алфавит, позволяющий вести довольно сложные беседы. Есть несколько разновидностей. Если «язык жестов» используют не только «тарабарцы», но и масса народу, не имеющего к ним никакого отношения, — главным образом влюбленные, но и многие другие тоже, есть три разновидности — то «тарабарские пальчики» пользуют исключительно «тарабарцы». Я впервые сталкиваюсь со случаем, когда этим владеют люди, не имеющие к преступному миру никакого отношения. Но, повторяю, у нас есть куча косвенных данных, позволяющих заключить, что главные беседы эта парочка как раз и ведет посредством «тарабарских пальчиков» — ночью, под одеялом, они любовники, что не особенно и скрывают. Когда они на следующий день встречаются с другими заговорщиками, разговор ведут так, словно ночью уже многое обговорили. А могли они это сделать исключительно посредством «тарабарских пальчиков». Никто еще не слышал о людях, способных обмениваться мыслями, и в Империи, вы сами как-то говорили, тоже. Я, правда, не пойму, почему это пришло в голову кому-то только сейчас: «тарабарские пальчики» — идеальное средство обсуждать детали любого заговора и оставаться при этом недоступными даже для имперских средств наблюдения, о которых вы мне так любезно рассказали…
— Действительно… — сказал Сварог. Тут бессильна любая техника, и имперская, и хелльстадская. Ночью, под покрывалом, касаясь пальцами друг друга можно до рассвета дела обсуждать, и никто этого никогда не заметит… Черт побери!
— Что, ваше величество? — осторожно спросил Интагар.
— Мне пришла на ум другая парочка, — медленно сказал Сварог. — Дали и Орк. Неизвестно откуда взявшаяся, словно из воздуха возникшая девица, которая мастерски умеет совершать перевороты и располагает неведомо откуда взявшимися приличными деньгами. И один из самых известных на Таларе авантюристов, отчего-то вопреки своим всегдашним привычкам задержавшийся в ее постели аж на два месяца. Ему прежде категорически несвойственно было два месяца провести с одной женщиной, практически не расставаясь с ней — и без авантюр и всяких дурных приключений он никогда так долго не обходился.
— Думаете…
— Начинаю подозревать, — сказал Сварог. — Если они что-то все же плетут, лучшего средства, чем «тарабарские пальчики», не придумать — ночью, под одеялом… Да за два месяца столько можно обсудить… Я, конечно, ничего не утверждаю. Но подозрения появились.
