Со звоном один за другим летят царские венцы с головы Короля Королей — Сварога. В миг гаснет жизнь волшебника, словно задутая свеча. На полях брани началась великая косьба. Сверкает кровавым блеском рубин в рукояти меча — с клинком старинной работы.
Авторы: Бушков Александр
знаю, что уезжаете навсегда, что мы никогда больше не увидимся. Вы ехали шагом, я бежала за конем, но никак не могла вас догнать. Стало так страшно, что я проснулась — а вас и в самом деле рядом нет. Сначала не поняла, кошмар это продолжается, или явь, но потом увидела вашу одежду, свет в кабинете…
— Глупости, — сказал Сварог, обняв ее за талию. — Вот кстати, чей это был кабинет?
— Дедушки моего… покойного супруга. Он был, говорили, заядлый книжник, что-то писал и сам для университетского журнала, насчет истории. Тут было еще много старинных документов, но после его смерти согласно завещанию отдали университету. С тех пор здесь мало кто бывал, только пыль слуги вытирали…
— Понятно, — сказал Сварог. — Иди ложись, я сейчас приду. И не бери в голову всякие глупости, я никуда не собираюсь уезжать навсегда. И видеться мы будем изредка, слово короля…
Она сговорчиво встала и вышла. Сварог встал у застекленных дверок книжного шкафа, прочитал несколько названий, потускневшей золотой краской вытесненных на толстых кожаных корешках. Они ему ровным счетом ничего не говорили: «Полная история Урканлайского мятежа», «История торгового флота Брандара», «Подробные сведения о заговоре Черари», «Курьезы и анекдоты из жизни Прогератского двора, как печальные, так и веселые». И тому подобное — совершенно незнакомые имена и названия. Быть может, поручить мэтру Анраху осмотреть книги? Порой в библиотеках книжников прошлого попадаются крайне полезные уникумы. Впрочем, будь здесь уникумы, старый книжник и их бы завещал университету, как сделал со старинными бумагами. Подождет, сейчас есть дела поважнее…
Он забрал со стола «портсигар», погасил лампу и пошел в спальню, где Вердиана, уже не обремененная халатом, лежала поверх алого покрывала и улыбалась ему.
Он спал в эту ночь мало, но чувствовал себя бодрым — видимо, оттого, что нервы были на взводе…
Этой части дворца Сварог не знал совершенно — он вообще знал Келл Инир плохо, места, где он здесь бывал, заняли едва-едва, если прикинуть, десятую часть громадной системы из нескольких зданий. В силу своих постов он располагал подробнейшим планом дворца — но это чуточку не то…
Он в раззолоченном мундире камергера стоял у перил высокой галереи, протянувшейся вокруг огромного зала, смотрел сверху на «народных избранников», один за другим степенно выходивших из соседнего зала, где происходила жеребьевка. Еще одна старинная традиция, во многом напоминавшая жеребьевку перед схватками за королевскую корону в Сегуре. Все триста мест (десять рядов по тридцать кресел) пронумерованы, и кресла и ряды в точности как в кинотеатрах на Земле. «Народные избранники» вынимали золотые номерки из огромной низкой бочки (гораздо более роскошного вида, чем довольно простецкая бочка на турнире в Сегуре), которую время от времени изрядно встряхивал специальный механизм, чтобы в очередной раз перемешать номерки. Что называется — демократия на марше: никто не должен обладать какими-то особыми привилегиями, все равны и места занимаете исключительно по воле жребия. Вот и получалось, что какой-нибудь седовласый герцог, весьма авторитетный в светском обществе, оказывался в последнем ряду, а человек без всяких заслуг, постов и должностей, считавшийся «молокососом», — в первом. Что до этой традиции, Сварогу с Канцлером она была только на руку — заговорщики
