Чудовища в янтаре. Дыхание мороза

не велел откладывать церемонию (что непременно пришлось бы сделать для организации должных торжеств), а потому просит начинать. В полном согласии с древними университетскими традициями смиренно просит также разрешить ему произнести речь первым.
Ученые мужи, пережив короткое остолбенение от вполне понятных удивления и восторга, как полагается, согласие моментально дали (как давали всегда, но традиция соблюдена — в данном случае король именно что смиренно просит, уважая университетские вольности).
Через минуту об этом объявил с трибуны университетский герольд. По толпе, словно ветерок по пшеничному полю, пронесся вздох удивления, настала тишина, и Сварог в сопровождении Магистра и университетского главного знаменосца с двумя фанфаристами прошел к трибуне. Оркестр грянул королевский гимн, потом гимн университета.
Сварог был одет не так уж и роскошно, скромновато для короля. Дождавшись полной тишины, начал речь. Он откровенно веселился — с утра настроение было прекрасное, а за ночь ничего скверного не произошло, если не считать кражи трех дорогих старинных ваз чернолакового фарфора из Музея изящных искусств — но это уже головная боль для Интагара и протектора. Произнеся некоторое количество пышных высокопарных фраз — значение науки в современном мире, польза знаний, благородство тяги к познанию и прочая казенщина — он заговорил уже иначе, чуть ли не просторечием — но именно такое любили и студенты, и солдаты. Припомнил пару исторических анекдотов из жизни корифеев науки прошлого, посетовал, что ему самому в университете учиться не пришлось (хотя такое на протяжении истории и случалось не с одним принцем короны), посоветовал господам студентам сегодняшним вечером вести себя чуточку скромнее, рассказал еще один анекдот — о том, как пришедший снимать комнату студент услышал от хозяйки, что до него здесь жил некий химик, увидел пятно на потолке и с пониманием спросил: «А это следы его экспериментов?» На что хозяйка ответила: «Нет, это сам химик». Аналога бородатого земного анекдота здесь явно не имелось — толпа прямо-таки взорвалась хохотом, не сразу и стихнувшим.
В завершение Сварог сказал: есть у него предчувствие, что в университетах когда-нибудь будут учиться и девушки. Вот тут уж хохот грянул такой, что стая вездесущих городских ворон ошалело сорвалась с окрестных крыш и деревьев и помчалась прочь от греха подальше. Все присутствующие оценили это как особенно удачную шутку: к девушкам в студенческих мантиях отнеслись бы примерно так же, как военные моряки к присутствию женщины на борту корабля. Правда, в отличие от военно-морского дела, здесь все же имелись редкие исключения, касавшиеся принцесс короны и крови и дворянок из особо старинных, титулованных родов — но исключения, согласно старой пословице, лишь подтверждали правило…
Под бурные, переходящие в овацию аплодисменты — ну в точности как на очередном историческом съезде КПСС, только искренне — он спустился с трибуны под звуки университетского гимна, вежливо отклонил приглашение Магистра занять почетное место на предстоящем вскоре пиру для факультета (уже в английском значении этого слова

), сослался на неотложные государственные дела и прошел к своему коню в сопровождении бдительных ратагайцев, во все время его речи стоявших у подножия трибуны с руками на рукоятях сабель — ну, такой уж был народ, с подозрением взиравший на всех и каждого и делавших исключение лишь для Яны. Дай им волю, они и в туалет бы за Сварогом ходили до двери — очень уж серьезно относились к своим обязанностям.
Надев «маску», он непререкаемым тоном отправил сопровождающих во дворец, сказав, что ему вновь предстоит одна из тех встреч, на которые и король отправляется в полном одиночестве, причем на сей раз речь идет не об амурных, а государственных делах. Ратагайцы повиновались молча, но с нескрываемым неудовольствием на лицах. Оставшись в одиночестве, Сварог поехал шагом, ухмыляясь про себя, — прекрасно знал, что начнется в Латеране ближе к вечеру.
Сегодняшнее торжественное событие будут отмечать в точности так же, как День Бригиты — здешний аналог российского Татьянина дня, ежегодного студенческого праздника. Кабатчики и рестораторы заранее потирают руки в ожидании нешуточной прибыли, а наиболее беззастенчивые уже наклеили этикетки дорогих вин, келимасов и ликеров на всякую бормотуху, которую станут подавать гостям, когда те придут в столь веселое состояние души, что уже не будут толком соображать, что именно пьют. Правда, последуют и неизбежные убытки в виде поломанной мебели, разбитых окон и зеркал, битой посуды, а то и заушения корчмарей — в том случае, если все же сыщется достаточно