Сколько ни искали Крепость Королей, так и не нашли… Можно было бы уже допустить, что таковой попросту не существует. Но не сомневался Сварог: существует и смертельную угрозу являет собой исключительно для Талара. Просыпаются чудовища в янтаре. На планету вечного лета опускается белоснежная тайна. Ровными алыми буквами в пол-локтя проступает знак Гремилькара, старый, прежний, забытый…
Авторы: Бушков Александр
По-моему, то, что мне хочется с вами быть, не имеет ничего общего с благодарностью, правда? Это совсем другое.
— Пожалуй, — сказал Сварог.
— Это не будет такой уж большой наглостью, если я попрошу вас сопровождать меня в прогулках? Вы ведь тоже приехали сюда отдыхать…
— В другое время я бы с удовольствием согласился, — сказал Сварог. — Полюбоваться здешними красотами, да еще с тобой… Вот только, видишь ли… Я через несколько часов улетаю на Талар. Не получилось отдыха в который раз…
На ее лице появилась прямо-таки детская обида и разочарование:
— И ничего нельзя изменить?
— Увы… — сказал Сварог. — Срочное дело, где без меня обойтись не могут никак. С королями и высокими государственными чиновниками такое случается чаще, чем хотелось бы. И ничего тут не поделаешь — ремесло такое… — у него словно бы вырвалось стоном. — Думаешь, мне не хотелось бы не спеша лететь над великолепными пейзажами, держа тебя за руку? Но придется сидеть с верными людьми и старательно ломать голову над сложностями и опасными тайнами…
— Это опасно? — тихо спросила Вердиана.
Сварог почувствовал злую усмешку на губах.
— Для меня — нисколечко, — сказал он. — А вот для других — очень может быть, даже наверняка, уж я постараюсь… — он откинулся на мягкую спинку дивана, прикрыл глаза. — Знаешь, что главное в этой жизни, Диана? Восстанавливать справедливость не задним числом, а в самую пору, как это получилось с тобой — мы успели вовремя. А бывает и по-другому: и справедливость восстановлена, и злодеи сучат ножками в петле, но иных уже не вернешь и иного уже не исправишь, хоть подожги все до горизонта…
Он чувствовал себя вымотанным, пустым. В который уж раз проклял и свое ремесло, и прочие жизненные сложности, никак не дававшие жить спокойно. Хотя и знал: никогда и ни за что не променял бы все это на бесхитростную, незатейливую жизнь какого-нибудь лавочника из провинции, вроде Оллана из Гаури (которого он, заехав туда месяц спустя во всем королевском блеске, собирался было вознаградить по-царски — но Оллан решительно отказался от ливня благ и взял, как он выразился, лишь столько, «чтобы зажить чуток получше»).
Теплые пальцы Вердианы погладили ему виски.
— Только не подумайте, что я вас жалею, — прошептала она на ухо. — Вы слишком сильный человек, чтобы вас жалеть. Не нуждаетесь в жалости. Я бы просто хотела хоть как-то облегчить вам жизнь, если это в моих силах. Вы улетаете прямо сейчас?
— Нет, — сказал Сварог. — Через несколько часов.
— Вот и прекрасно…
Нежные губы прижались к его губам. Обняв девушку и отвечая на поцелуи, он подумал не без грусти: милая, глупая, ты искренне веришь, что облегчаешь мне жизнь, а на самом деле лишь добавляешь сложностей — мне же еще Яне в глаза смотреть… Но никак нельзя тебе об этом говорить, коли уж так все причудливо переплелось…
Отец Алкес сидел на своем обычном месте, справа от стола Грельфи, машинально складывая бумаги в аккуратную стопу. Получалось это у него плохо — иные, порыжевшие от старости, покоробились, завились трубочками по углам, но он не обращал внимания. Кажется, главе Багряной палаты просто хотелось занять чем-нибудь руки.
Грельфи привычно очищала коротким кинжалом сургуч с горлышка «Кабаньей крови» высшего качества, бормоча свое обычное присловье:
— Ты так не смотри, светлый король,
