Чудовища в янтаре. Дыхание мороза

час с лишним сидел в одном из флигелей «Медвежьей берлоги», в «хозяйстве Интагара», скудно обставленной комнатке (правда, его распоряжение исполнили быстро, заменив дряхлые стулья на новенькие). Внимательно читал не столь уж обширную сводку, уже в хорошем темпе составленную его людьми. Чуть ли не все показания практически повторяли друг друга, так что справились быстро. Конечно, сняли вершки — но сейчас другого и не нужно.
Авторы сводки начали со слуг, лакеев и прислужниц. Каковые повторяли одно: два с лишним года назад герцог неожиданно распорядился быстренько очистить малый винный подвал, где хранились настойки на разнообразных ягодах и травах — в основном редких, дорогих, произраставших только на Сильване. Потом два дня прямо-таки вереницами ехали грузовые повозки и незнакомые люди таскали в подвал тщательно сколоченные ящики, а потом увозили их пустыми. Расспрашивать их было настрого запрещено управителем, но невольные свидетели, не столь уж многочисленные, единодушно сделали для себя вывод: с ящиками обращались так бережно, словно там было стекло.
Потом всем и каждому было объявлено: в малый подвал не то что носа не совать, вообще не отираться поблизости (исключениями стали лишь те слуги, что порой приносили еду прямо к лестнице — когда в подвале, надо полагать, случались сверхурочные работы). Тем, кто нарушил бы запрет, граф обещал массу неприятнейших кар, вплоть до мучительной смерти — все угрозы он, провинциальный сатрапчик, мог без труда привести в исполнение, не будучи оштрафованным и на грош, не говоря о более суровых наказаниях. Несмотря на послабления последних десятилетий, случившиеся еще до Сварога, такие вот провинциальные магнаты до сих пор могли тишком и с оглядочкой осложнить жизнь своим крепостным слугам, а то и вовсе лишить оной. Так что никто и не пытался любопытствовать.
Вскоре объявились «эти пятеро», да так и остались в замке. Тех троих, что Сварог сразу определил для себя как подмастерьев, поселили в отведенном слугам коридоре — в отдельных комнатках, словно особо близких к хозяину слуг. Общаться с ними было запрещено настрого. На тамошней общественной лестнице они стояли все же на ступенечку повыше слуг: слуги убирали им комнаты, мыли полы, приносили еду. Вина эта троица не чуралась, а частенько и тесно общалась со смазливыми служанками помоложе (каковым было велено в таких случаях не ломаться — не убудет их, дурех…).
«Господа ученые», как их велено было именовать, поселились в том крыле второго этажа, что было отведено для дворян-приживальщиков. И пользовались теми же привилегиями, что и приживальщики, — персональные лакеи, персональные служанки, обязанные исполнять все постельные желания ученых господ по первому мановению пальца — а желания таковые возникали часто. Вот эти-то двое не жили затворниками, как их подмастерья, порой участвовали в небольших дворянских пирушках, где отнюдь не выглядели бирюками — могли и поддержать застольную беседу, и рассказать пикантные притчи, заменявшие на Таларе анекдоты (из двоих мастером в этом жанре был тот, что достался Сварогу живьем, хотя и главный был не монахом). Другое дело, что приживальщикам под страхом тех же неминуемых кар настрого было запрещено спрашивать о том, кто они такие и чем занимаются при герцоге. Дважды за эти годы изрядно выпившие дворяне из жгучего любопытства строжайший запрет все же нарушили — и их уже мертвыми показали остальным в качестве наглядных пособий, после чего любопытство совершенно сошло на нет.
А в общем, показания приживальщиков мало чем отличались от данных слугами. Поначалу они еще болтали меж собой, пытаясь догадаться, чем загадочная пятерка в подвале занимается и что там вообще происходит. Однако вскоре хозяин велел подобные разговоры прекратить начисто, пообещав нарушителям запрета опять-таки много скверного. Они и прекратили, прекрасно зная, что иные из их братии (в неустановленном числе) служат герцогу наушниками…
Истинной сущности белин не знали ни слуги, ни дворяне, все их полагали привычными для замка персонажами, очередными герцогскими наложницами, объявившимися в один прекрасный день, как не раз объявлялись другие, от крестьянок до неизвестно откуда уманенных молодых дворянок из захудалых. Отличие только в том, что те задерживались в замке самое большее на пару-тройку месяцев, а белины обитали уже года полтора. Ни у кого, кроме герцога, не было случая лицезреть их в обнаженном виде: дворяне всегда обходили стороной герцогских наложниц, зная, какому наказанию в случае чего подвергнутся, а ванну они всегда принимали, отослав служанок. Так что никто ничего не подозревал — ну кто бы мог такое заподозрить, когда белин давненько не видывали своими глазами и ученые