Чудовище

Роман Алекс Флинн — современный вариант старой как мир сказки «Красавица и Чудовище» — произвел настоящий фурор в литературном мире Америки. Успех книги подкрепил ее кинематографический вариант — фильм американского режиссера Дэниэла Барнса с Алексом Петтифером в роли Кайла Кингсбери, богатого нью-йоркского юноши, которого превратила в монстра оскорбленная Кайлом ведьма, скрывавшаяся в обличье школьницы. Но — помните? — чтобы расколдовать Чудовище, нужен пустяк. Всего лишь поцелуй девушки, которая разглядит за уродливой маской юноши его настоящее лицо.

Авторы: Алекс Флинн

Стоимость: 100.00

над керамическим горшком с миниатюрными розами.
— Какая прелесть.
— Наверное, девушки предпочитают маленькие цветки. Мне нравятся ползучие розы. Они всегда тянутся к свету.
— И они тоже красивые.
— А вот этот куст… — Я склонился над кустом, посаженным неделю назад. — Розы этого сорта называются «Маленькая Линди».
— У всех твоих роз есть имена? — Линди не скрывала удивления.
— Не я их называл, — со смехом ответил я. — У садоводов принято давать имена выведенным сортам. И вот этот сорт кто-то назвал «Маленькой Линдой».
— Какие совершенные, какие хрупкие лепестки. Линди потянулась к цветку, и ее рука случайно коснулась моей. Меня словно током ударило.
— На вид хрупкие, но очень сильные, — сказал я, поспешно отводя руку. — Они более стойкие, чем многие сорта чайных роз. Хочешь, я срежу тебе несколько штук? Поставишь у себя.
— Грех срезать такую красоту. Быть может… Она замолчала, гладя пальцами лепестки.
— Что ты хотела сказать?
— Быть может, я снова приду полюбоваться на них.
«Она сказала, что придет полюбоваться на розы! Быть может».
В это время в комнату вошел Уилл.
— Угадайте, кто здесь кроме нас? — спросил я его, словно и не было нашего утреннего разговора. — Линди. Она согласилась заниматься вместе со мной.
— Замечательно, — подыграл он. — Добро пожаловать, Линди. Надеюсь, с твоим появлением процесс учебы оживится. А то заниматься с одним Адрианом как-то скучновато.
— Конечно. Хорошему педагогу нужна хорошая аудитория, — сказал я.
Дальше я услышал то, что и ожидал услышать.
— Сегодня мы поговорим о сонетах Шекспира. Я думал, с какого начать, и выбрал пятьдесят четвертый.
— Линди, ты принесла сборник сонетов? — спросил я.
Она покачала головой.
— Тогда мы подождем, пока ты сходишь за ним. Правда, Уилл? Или воспользуемся одним на двоих.
Она по-прежнему смотрела на оранжерею.
— Конечно, одним на двоих. Зачем тратить время? Свой я принесу завтра.
Она сказала: «Завтра»!
— Хорошо, не будем тратить время.
Я раскрыл сборник на пятьдесят четвертом сонете и подвинул книжку так, чтобы она оказалась ближе к Линде. Я не хотел, чтобы она сочла это поводом сесть с нею рядом. И все-таки нельзя пользоваться одной книгой, сидя порознь. Я подвинулся к Линде. Если я вдруг коснусь ее, это будет выглядеть как случайность.
— Адриан, может, прочтешь нам сонет? — Предложил Уилл.
Он старался мне помочь. Раньше преподаватели всегда хвалили мое чтение. И этот сонет я прочел вслух столько раз, готовясь к сегодняшнему уроку.
— Да, — коротко ответил я и начал читать.

Прекрасное прекрасней во сто крат,
Увенчанное правдой драгоценной.
Мы в нежных розах ценим аромат,
В их пурпуре живущий сокровенно.

Наедине у меня получалось довольно гладко. Сейчас, сидя рядом с Линдой, я запнулся на словах «прекрасней во сто крат». Меня прошиб пот, но я продолжал читать.

Пусть у цветов, где свил гнездо порок,
И стебель, и шипы, и листья те же,
И так же пурпур лепестков глубок,
И тот же венчик, что у розы свежей, —
Они цветут, не радуя сердец,
И вянут, отравляя нам дыханье.
Ay душистых роз иной конец:
Их душу перельют в благоуханье.
Когда погаснет блеск очей твоих,
Вся прелесть правды перельется в стих

.