Чудовище

старых фильмов. — По сравнению с вами я чувствую себя деревенщиной.
Линди весело захихикала. Она отпустила мою руку, но стояла рядом.
— Я впервые вижу такого, как ты, Адриан.
— Да уж.
— Я не то хотела сказать. У меня еще не было такого друга, как ты.
Друг. Она назвала меня другом. Что ж, это лучше, чем прежние слова «похититель» и «тюремщик». Но мне этого было недостаточно. Мне хотелось большего. Думаете, меня не угнетало, что мы с ней до сих пор не поцеловались и она не захотела меня по единственной причине — из-за моего уродства? Угнетало, и еще как. Будь я понастойчивее, Линди не обратила бы внимания на мою внешность и увидела бы меня настоящего.
А если нет?
«Меня настоящего». Я сам не понимал, что это такое. За эти месяцы я изменился, и не только внешне.
— Раньше я ненавидела тебя за то, что ты насильно удерживаешь меня здесь, — сказала она.
— Знаю. И причина, Линди, не только в сделке с твоим отцом. Я устал от одиночества. А это единственный…
— Думаешь, я не понимаю?
Если честно, мне было мало ее понимания. Мысленно я представлял, как говорю Линде, что она свободна и может идти куда пожелает, а она отвечает:
«Нет, я останусь. И не потому, что ты меня принуждаешь. Не из жалости к тебе, а потому что хочу быть рядом с тобой».
Но я знал, что ничего подобного не скажу и не услышу. Но почему она больше не требовала отпустить ее на свободу? Не хотела возвращаться в прежнюю жизнь? Может быть, она была счастлива? Я не осмеливался надеяться. Тогда зачем она надушилась? Ведь об этом я не просил. Я думал, что эти стороны женской жизни ее не интересуют. А вдруг?..
— Адриан, почему ты… такой?
— Какой?
— Не обращай внимания. — Она отвернулась. — Извини.
Но я прекрасно понял, о чем она не решилась спросить.
— За время, что ты здесь, я ничуть не изменился. Скажи: я настолько ужасен, что тебе противно на меня смотреть?
Она ничего не ответила и не смотрела на меня. Мы оба затаили дыхание. Все, что я успел вы строить, казалось безнадежно разрушенным.
— Нет, — наконец сказала Линди.
Мы оба вздохнули.
— Мне не важно, как ты выглядишь. Я привыкла к твоему облику. Ты очень добр ко мне, Адриан.
— Я твой друг, Линди.
Мы почти до вечера просидели на пятом этаже, забыв про учебу.
— Я попрошу Уилла завтра начать попозже, — сказал я Линде.
Перед тем как уйти с пятого этажа, Линди сбегала переодеться и убрала зеленое платье обратно в коробку. Но поздно вечером я тихонечко поднялся наверх, вытащил платье и унес к себе. Я положил его под подушку. Оно хранило слабый запах духов Линды. Однако для моего животного обоняния запах был достаточно сильным и напоминал о тех часах наверху. Я спал, положив платье рядом. Мне снилось, что я держу Линду в объятиях и чувствую ее желание. Это был только coн. Наяву она назвала меня другом.
Тем не менее к завтраку Линди вышла с распущенными и тщательно расчесанными волосами. От нее пахло духами.
Во мне затеплилась надежда.

Комнаты Линды находились в двух этажах над моими. Она была совсем близко, в одном доме со мной, и сейчас спала. Одна. Мне эти мысли отбивали сон. Я почти физически чувствовал ее тело, и ощущал, как она переворачивается во сне, шурша простынями. Мне хотелось рассмотреть каждую золотистую веснушку на ее коже. Линди спала, а мне было не до сна. Я сбрасывал одеяло, сминал горячие простыни, мокрые от пота, от которого зудела моя поросшая шерстью кожа. Я мучительно желал Линду. Я представлял, что мы лежим вместе. Засыпая, я думал о ней и с этой же мыслью я просыпался, представляя вместо сбитых в комок промокших простыней ее. Я жаждал оказаться в ее объятиях, жаждал, чтобы наши тела сплелись. И не мог забыть тот день, когда Линди примеривала старое платье и я увидел ее изящную женственную фигуру. Я чувствовал, что она была бы очень нежна со мной.

— Жаль, что мы с тобой не можем вместе ходить в школу, — сказала Линди.
Сегодняшние занятия окончились, и Уилл пошел к себе.
— В какую школу? — не сразу понял я.
— В мою. Ту, где я раньше училась.
Значит, ей по-прежнему хочется вырваться отсюда? Новым было то, что она не мечтала по возвращении в свой мир забыть меня, как кошмарный сон.
— Думаешь, мне бы там понравилось? — небрежным тоном спросил я, открывая ставни.
В комнату хлынуло предвечернее солнце, позолотившее волосы Линды. Мне очень хотелось зарыться в эти волосы, но я не смел даже прикоснуться к ним.
Мой вопрос заставил ее задуматься.
— Наверное, нет. Туда ходили высокомерные детишки из богатых семей. Я была белой вороной. Они презирали тех,