Чудовище

и Джейн были в разлуке, он подошел к окну и стал звать: «Джейн! Джейн! Джейн!» И она услышала его и даже ответила. Вот это и есть настоящая любовь. Любимый человек становится частью твоей души. Ты каждую минуту знаешь, что он чувствует, о чем думает.
Я сорвал розочку с куста и приложил к щеке. Мне захотелось увидеть Линду в ведьмином зеркале. Беседу с Уиллом можно продолжить и потом. Я хотел увидеть Линду, даже если она не любит меня и не скучает по мне… Потом я одернул себя. К чему растравлять душу? Что это мне даст?
— И какую книгу мы будем читать теперь? — спросил я. — Что-нибудь о войне? А можно и приключенческую. Например, «Моби Дик».
— Мне очень жаль, Адриан.
— Мне тоже.

Пятое мая. Вечер. Половина одиннадцатого. Осталось менее двух часов. За эти два года я потерял всех своих друзей, девчонку, которая, как мне казалось, любит меня, а также своего отца. Нет, они все были живы, но их не было в моей жизни.
Зато я обрел двоих настоящих друзей — Уилла и Магду. У меня появилось увлекательное занятие розы. И еще — я нашел настоящую любовь. Я любил Линду, даже если она не отвечала мне взаимностью.
Но мое лицо, мое ужасное лицо не изменилось. Оно по-прежнему оставалось звериной мордой, я считал, что это нечестно. Совсем нечестно.
На небе висела полная луна. Совсем как в тот самый вечер, когда я сказал Линде, что ей нужно ехать к отцу. Но сейчас я смотрел на луну в нью-йоркском небе, где звезд почти не видно, кроме самых ярких. Я подошел к окну, открыл створки. Мне хотелось, как тогда, завыть на луну. Однако вместо звериного воя из моего горла вырвалось ее имя:
— Линди!
Я ждал. Ответа не было.
Я посмотрел на часы. Я знал: мне больше не на что надеяться. И все равно я достал зеркало. Держа его перед собой, я сказал:
— Хочу увидеть Линду.
Но прежде чем в зеркале появилось изображение, откуда-то донесся пронзительный крик. Это был ее голос! Я узнал бы голос Линды даже через сто лет. Я думал, что больше никогда его не услышу. Она находилась где-то рядом. Я подбежал к окну в надежде ее увидеть. Потом я догадался, что крик исходит из зеркала.
Я схватил зеркало и почти вплотную поднес к глазам. В зеркале было совсем темно. Я не различал ничего, не видел даже силуэта Линды, зато отчетливо слышал ее голос:
— Адриан, помоги мне! Умоляю, помоги!
Постепенно глаза привыкли к темноте. Я начал различать силуэты домов. Я видел этот квартал, но днем. Неужели Линди поздним вечером ходит по таким опасным местам? Значит, ходит. Теперь я увидел, что она не одна. С нею был какой-то человек. Он держал Линду за руку и тащил ее по лестнице пустующего дома с заколоченными окнами.
Не раздумывая, я бросился на улицу. Пусто. Ни одного такси. Да и кто бы меня взял? Тогда я побежал к станции метро, где не был более года. Я бежал, держа перед собою зеркало. На улице было светло от луны и фонарей. Невзирая на поздний час, навстречу мне по тротуару шли люди. Их было много.
— Кто это? — испуганно крикнула какая-то женщина, но я уже был далеко.
Наверняка на меня оглядывались, но видели только спину. Я бежал что есть сил; я мчался на голос, позвавший меня по имени.
Я выскочил из дома в футболке и джинсах, не подумав надеть куртку. Я бежал по улице — зверь в мире людей. Может, они подумали, что я нарядился зверем? Нью-Йорк полон сумасшедших. Я бежал дальше. Люди вскрикивали. На меня показывали пальцем. Наконец я скрылся в метро. Я надеялся, что теперь меня оставят в покое, чac пик давно прошел. Летними ночами поезда ходят практически пустыми. У меня не было ни времени, ни денег, чтобы покупать карточку. Я просто перемахнул через турникет. Сонный дежурный не обратил на меня внимания. Мне повезло. К платформе подошел поезд. Я рассчитывал увидеть пустой вагон. Увы! Народу там хватало. Должно быть, болельщики «Мете

» возвращались с матча.
Я очутился в вагоне. Практически все сидячие места были заняты. На родительских коленях дремали дети. Те, кто был вынужден стоять, держались за металлические поручни. Всем хотелось скорее добраться домой. Я надеялся затеряться среди пассажиров, не привлекая внимания.
И вдруг я услышал детский крик:
— Там чудовище!
Лицо мальчишки лет четырех-пяти оцепенело от страха.
— Закрой глазки и спи, — сказала ему мать. Нет никаких чудовищ.
— Мама, я его боюсь! Чудовище!
— Дорогой, не выдумывай. Чудовища бывают только в…
Она подняла голову, и ее глаза встретились с моими. Вскоре уже десятки пар глаз глядели на меня.
— У дяди такая маска, — сказала мать мальчишки.
Еще кто-то решил, что я вздумал пошутить над пассажирами, и вцепился мне в затылок и лицо, пытаясь снять «маску».