дело. Но туристы, почему они здесь? Выкидывать на ветер сто двадцать золотых. Либо княгиня очень богата, либо куда-то спешит. Хотя, я тоже болван. Совсем голова не работает после активного отдыха.
– Ренс, ты снова проиграл, гони монету.
Бред.
– Влад, – подъехали ко мне раздолбаи, – ты не один хочешь посмотреть на турнир. Мы с Леем тоже вот решили развеяться. Все равно в погань пока нельзя.
– А почему молчали? – спросил я.
Охотники переглянулись.
– На что был спор?
– Что ты удивишь нас. Я поставил на это, Ренс принял и проиграл две монеты. Ты удивил дважды.
Ясно, горбатых в могилу класть бесполезно. Таня залихватски помигивает. Тоже знала про мою поездку. В принципе я секрета из нее не делал, но сейчас, после неуклюжей услуги Абу, после изменения внешности Пушка. Как говорил Матвей, не прячься? Я не прятался. Я просто одел при всех длинный плащ, шляпу и темные очки. Осталось спросить про славянский шкаф. Попал. Раздолбаи будут молчать. Не приучены охотники трепаться о брате посторонним, свои знают, а чужим незачем. Но вот что подумали туристы? Плевать, что хотят пусть и думают.
– Деньги будешь платить? – поторопил воин, – сорок золотых за четверых разумных и их животину.
– Сейчас, – я потянулся к напоясной сумке.
– Господин, – один из четверки бросил кошелек воину, – не надо.
Охотники переглянулись.
– Ренс, гони монету.
– Зомби тебе в зад, Лей. Это все считается за один раз.
Я отъехал от спорящих охотников. День, как начался весело, так и продолжается.
– Я же говорила, что ты мне расскажешь про обычаи своей родины, – улыбнулась подобравшаяся ко мне Таня.
– Что ж не сказала, что мы попутчики? – поинтересовался я.
– А кто сбежал от меня сразу после покушения на княгиню, кто всю неделю игнорировал бедную девушку? Тебе скажи, опять сбежишь.
А глаза такие честные, честные. Поздно, лисичка, дурочку из себя строить. Умненькая ты, к сожалению. И у меня все больше и больше вопросов по поводу твоей гиперсексуальности.
– Леди, господа приготовьтесь, – заорал воин со стены. – Сейчас отправитесь.
Все дружно направили коней к выложенному белым камнем кругу. Я не отставал от коллектива. Первый раз перехожу порталом. Надо загадать желание. Есть. Я скользнул взглядом по окружающему пространству. Никто не нервничает. Все спокойны. Все доверяют извозчику. А извозчик на стене что-то нашептывает в синий камень. И он прав, умный не полезет, а дурак не возьмет. Изнутри по стене шли такие же зубцы, как и снаружи. Подняться на нее можно только на маленькой люльке. Угловая башня не имеет выхода во двор, только на стены. Что снаружи штурмуй, что, прорвавшись во двор, изнутри, хрен редьки не слаще. А если совсем прижмет, гарнизон в башню и пишите письма. Простая и эффективная схема безопасности. Надо…
По глазам ударила вспышка синего цвета.
– Не забыл?
– Обижаешь, Влад.
Когда я протер глаза обстановка оставалось прежней, поменялся только извозчик.
– Леди, господа с прибытием. Прошу Вас не задерживаться, – ненавязчиво намекнул он на открытые ворота.
Дружной компанией мы выехали на свободу. А вот и первые отличия. Местный вокзал был окружен маленьким деревянным городком. По ушам ударил гомон толпы. Надрывались зазывалы, яростно спорили покупатели и торговцы. Юркие мальчишки бросались прямо под копыта, выпрашивая деньги и предлагая купить ну совершенно необходимую тебе вещь. Нищие показывали свои увечья и жалобно просили милостыню. Пипец. Вершиной впечатлений стал громкий вопль бедолаги, обнаружившего наличие полного отсутствия денежных средств.
– Воры, – перехватив мой взгляд, сказал Лей.
– Будь внимательным Влад, – подмигнул Ренс.
– Не думаю, что это мне нужно, – пробурчал я. – На Пушке только маскировка.
Охотники заржали.
– Спорим, Лей, – начал Ренс…
– Маскировка, – произнес справа восторженный голос.
Ну-ну, Танечка. Станиславского на тебя нет. Что-то ты с утра, вернее за неделю, что я тебя не видел, так сильно поглупела. Мечта мужчины. Красивая, роскошная телка, не отягощенная извилинами в голове. Глазки только не забудь закрывать. Очень у тебя они умненькие, внимательные и цепкие. И слух музыкальный. Я во весь голос не кричал. Играть со мною вздумала? Вперед и с песней. Посмотрим кто кому копенгаген. Я давно уже свистком не думаю.
– Два года и одиннадцать дней.
Поморщившись, я направил Пушка к Тане.
– Танечка, – начал я.
– Да, Влад.
Вот чертовка, ответила с таким придыханием и камасутрой в глазах.
– Я хотел бы…
– Потерпи до
