к девчонке под бочок.
– Пат, – обратился я к святоше, – у меня во время боя с бхутом возникла одна странность.
– Всего одна? – хмыкнул он.
– Остальные понятны, – улыбнулся я. – А вот эта – нет. Я услышал голос той, кто был мне дорог и кто умер год назад. Что ты мне можешь сказать по этому поводу?
– На тебя сошло благословение? – насторожился Пат. – Я имею в виду, например душевный подъем или что-то еще. Как будто ты приоткрыл дверь и тебя захлестнула волна счастья?
– Нет, – ответил я.
Пат расслабился. – Ты не слышал той, которая умерла. Я понимаю, кто это мог быть и они все наверняка на небесах. Они все наверняка находятся под покровительством Создателя. Иначе не может и быть. Это другое.
– А если бы это было то? Это опасно? – осведомился я.
– Нет, – покачал головой Пат. – В таком месте приоткрытая дверь туда – это смертельно опасно. Ведь может открыться и другая дверь.
Вот это да! Пат сегодня предельно откровенен. Один его тончайший намек на двери чего стоит. То, что он знает о смерти волчиц, меня не удивляет. Пат церковная шишка. То, что он знает таинства и то, как происходит подобное общение, тоже понятно. Кому, как не ему? Он наверняка почти святой. А может быть и без почти. Тогда, что это было?
– А что произошло после общения с голосом? – полюбопытствовал Изар.
– Я быстро вытащил козырь, магический козырь, который помог мне справиться с бхутом, – ответил я.
Пат и Изар с недоумением переглянулись, а меня прошибла волна понимания. Блин. Я баран. НАТА. Хо… Стоп. Я протянул свои руки к почти погасшему костру. Повезло. Холод только начал зарождаться. Я смог его остановить и прогнать. Я кретин. Девчонка стала моим ассоциативным маркером. Девчонка стала символом холода. Колар пытался сделать нечто подобное со мной, но у него не получалось. Я сам сделал это с собой. Теперь мне все понятно. Я думал о волчицах, когда совершал рывок к скалам. Я вспоминал о них. Я вспоминал о своем коротком счастье. Бой с бхутом, близость смерти, погань, ассоциируемая ситуация. Девчонки, холод и смерть. Вернее, девчонки, радость, смерть и холод. Последнее воспоминание об их изломанных телах. Последнее воспоминание об смехе На… Стоп. О смехе той, которая меня любила. Смех мертвой магини Жизни. Смех, жизнь, смерть и холод. Мне больше не нужно сдирать кожу с души, что бы ощутить все эмоции, которые я тогда чувствовал. Которые чувствовал, смотря на девчонок. Мне больше не нужно ковырять кинжалом воспоминаний старую рану, чтобы вызвать Лед. Мне нужно только вспомнить смех той, которой я не смог дать счастья. Магиня, спасибо тебе. Девчонки, спасибо вам. Я оценю ваш подарок позже. Оценю тогда, когда мысль о Льде уже не будет вгонять меня в панику и тоску, слишком больно мне было каждый раз вспоминать все заново. Каждый раз переживать все заново, чтобы вызвать Лед. Спасибо, девчонки.
– Ничего не понимаю, – сказал Изар. – Я слышал, что некоторые рунные маги пользуются чем-то подобным, но вербалист и ручечник … Не понимаю.
– Тогда мне придется стать рунным магом, – улыбнулся я, – и для этого отправиться на остров Килам. Поляну с погасшим костром накрыл смех.
– Кстати, – начал Пат, – Далв, ты можешь отдать мне свою одежду, которая залита кровью твари?
– Легко, – улыбнулся я.
Понятно, что Пат заберет ее на опыты. Хорошо, что он не вспомнил про гигиеническое полотенце, которым я протирал тело. Хотя, Лед защитил меня почти от всего.
– Пора спать, – сказал я всем.
Я встал и пошел к палатке Алианы. Стоп. Сначала надо зайти в свою. Я достал из мешка путника флакон розового тумана и выпил снадобье. Все, утром я буду в полном порядке. Несколько шагов и я у нее в палатке. Я лег рядом с Алианой, стиснул податливое тело девчонки в своих объятиях и зарылся лицом в ее волосы. Ты не умрешь. Мне плевать, что решит сделать со мной твой отец. Его я и убъю, если будет за что. В крайнем случае, натравлю на Торина Второго карателей-рейнджеров. Если совсем станет грустно, то и Реба Хитреца с его командой потребую у Кара. Я сам войду на время в эту группу. А ты… Дети за родителей и так далее. Ты стала моим другом.
– Другом?
Не знаю. Это не знаю и не хочу сейчас думать об этом. Я знаю другое. Одной мертвой магини Жизни с меня хватит. С меня хватит мертвых подруг. Я не хочу вспоминать еще и твой смех, Алиана.
– Влад? – сонные губы девчонки прошлись по моей щеке, а рука обхватила за шею.
– Спи, – я накрыл ее ротик своими губами. – Спи, принцесса.
Девчонка засопела, закинула мне свою ногу на живот и опять уснула. Так лучше, так правильно. Спи. Синема.
Я влил всю оставшуюся силу в пуховик и молнии, которые скользнули в клинки. Шаг в сторону и тварь, промчавшаяся мимо меня, получила удар клайдом по хребту. Резкий запах
