Узнав об измене мужа, Маша сбегает в деревню. Наслаждаться тишиной и уединением ей мешает сосед — грубый и невоспитанный мужчина с отвратительными манерами. Наглая девица, нарушившая размеренную жизнь, раздражает Михаила. Он делает все, чтобы Маша уехала обратно в город. Однако тактику приходится менять, когда он узнает, что соседка беременна.
Авторы: Мила Ваниль
— Хорошо.
— Не шали там, рыба моя. Целую.
С Николя всегда легко и просто. И не надо задумываться, что можно сделать кому-то больно, и никто не будет ревновать и распускать сплетни.
— Хозяйка, а этим что делай?
Рядом с терраской возник Алим.
— С чем «с этим»? — не поняла Маша.
— Там, — махнул он рукой.
Рядом с сараем возвышалась куча перегнивших яблок. Пока тут росла густая крапива, кучи заметно не было.
— Вот зараза! — не выдержала Маша. — Надеюсь, он под ними не спрятал чей-нибудь труп?
— Чего? — испугался Алим.
— Ничего! — рявкнула Маша. — Тачка есть?
— Есть.
— Грузи. Я покажу, куда сваливать.
Справедливость восторжествует, она вернет яблоки законному владельцу.
= 11 =
Первые два рейда с тачкой прошли успешно. Маша лично руководила процессом, потому что Алим побаивался Лорда. На нее пес не лаял, лежал в вольере и лениво наблюдал, как перед хозяйским крыльцом растет гора гнилых яблок.
В гневе Маша забыла о том, что пыталась наладить с соседом дружеские отношения. Все мужики одинаковые! И точка! Знал же, гад, что устроил свалку в огороде, и промолчал. Лень было свой урожай до помойки дотащить?
Маша вообще не понимала, как можно выбросить яблоки. В Москве даже в самый разгар сезона они стоят около ста рублей. Тем более деревенские, натуральные, не какие-то там импортные, по вкусу напоминающие парафин. Продавать не хотел? Отдал бы так. Вишню же насушил, а яблоки чем хуже? В конце концов, козам бы своим скормил!
В тот момент, когда ее осенило, что с вишней можно попрощаться, на крыльцо вышла гостья Михаила. Между прочим, в переднике! Маше даже обидно стало: и зачем она со своим супчиком полезла, если у соседа кухарка есть.
— Девушка, вы что творите? — возмущенно спросила девица, безошибочно вычислив, что заправляет всем этим непотребством не Алим.
А молодая, между прочим, красивая. Похоже, Машина ровесница.
— Ваше добро возвращаю, — цыкнула на нее Маша.
— Да-а? — недоверчиво протянула та. А потом сбежала с крыльца, завернула за угол дома и крикнула: — Па-а-ап! Папа-а-а!
Лорд подхватился и громко залаял, подзывая хозяина.
Папа?!
Это дочь Михаила?!
А почему бы нет? Может, он выглядит моложе своих лет. Из-за бороды возраста вообще не разобрать. Поначалу Маша решила, что ему лет шестьдесят, потом показалось — сорок.
Михаил примчался, как на пожар.
— Что случилось, котенок? — встревожено спросил он.
— Вот! — «Котенок» ткнула пальцем в сторону Маши. — И вот! — показала она на кучу.
— О-о-о… — протянул Михаил. — Ты нашла мою яблочную кучу.
И тут он стал ржать. Не смеяться, а именно ржать: громко и обидно, похлопывая себя по ляжкам.
Маша растерялась. Очевидно, что она совершила какую-то глупость, иначе сосед так не потешался бы. Одно утешало, «котенок» тоже мало что понимала, потому что хмурилась и смотрела на отца.
— Хазяйка, больше не возить? — тихо спросил Алим.
— Вози, Алимчик, вози, — ответил ему Михаил, каким-то неведомым образом расслышав вопрос. — Только вози вон туда, где у меня перегной. И эту кучу туда же. Маруся, ты ему уже заплатила?
— Заплачу, — процедила она.
— Не надо, я сам.
— Пап, что это за цирк? — спросила «котенок».
— Этот аттракцион называется «сами мы не местные». — Михаил снова засмеялся, вытирая рукавом выступившие слезы. — Кстати, познакомься, моя соседка Маруся.
— Ксения, — кивнула с крыльца девица.
— Очень приятно, — пробормотала Маша.
— Так вот, вы городские девочки и не знаете, что гнилые яблоки хорошо добавлять в перегной. Или даже просто раскидать по земле перед тем, как ее перекапывать.
Замечательно! Маша почувствовала, как ее щеки запылали от стыда. Надо было использовать эти яблоки для собственной земли, тогда она утерла бы Михаилу нос. А получилось, она ему помогла.
— А у себя не мог яблоки свалить? — буркнула она.
— Ну, извини, места не хватило. Кто ж знал!
И он опять заливисто засмеялся.
— Понятно. Мне, пожалуй, пора.
Маша развернулась и выскочила за калитку. Может, в другое время она и сама посмеялась бы над собственной глупостью, но не сейчас. От обиды ее душили слезы, а плакать на глазах соседа и его дочки она ни за что не стала бы.
— Маруся! Погоди! — крикнул Михаил ей вслед. — Не убегай!
Она не остановилась и даже не обернулась.
Надо просто забыть об этом соседе. Вычеркнуть. Перестать бегать к нему каждый час. И вдоль забора посадить что-нибудь плетущееся и густое, чтобы ничего не видеть. Хорошо бы и кусты!
— Обиделась… — сказала Ксюша, едва Маша скрылась с
