Чужая беременная

можно купаться.
— А козы где?
— Там, на пригорке.
Маруся фыркнула, когда он снова взял ее на руки, и пристально смотрела, пока нес. А потом вдруг провела пальцами по щеке — от виска до подбородка. У Михаила дыхание перехватило, каким интимным показался ему этот жест.
— Комар сидел, — сказала вредная Маруся. — Смахнула.
Он наклонился к ее лицу. Она не отпрянула, не засмеялась, не попыталась соскочить с рук — буравила взглядом. И он решился, прикоснулся губами к ее губам, прохладным и мягким. Не встретив сопротивления, поцеловал.
Маруся ответила на поцелуй. Теснее прижалась грудью, поддразнила языком, дыхнула карамельным запахом. Михаил и не заметил, как отпустил ее, перехватывая за поясницу, но все еще удерживая на весу.
Тук-тук! Тук-тук!
Чье сердце колотиться, как бешеное, его или ее? Или оба?
— Ай-ай! — взвизгнула Маруся, подпрыгивая.
— Что?! — испугался он.
И понял, что до сухого места они не дошли, и теперь Маруся стоит по щиколотку в ледяной воде.
— Ядрена вошь…
Он тут же подхватил ее снова, но поздно, ноги она промочила.
— Да ладно, лето же, — беспечно отмахнулась она чуть позже, выливая воду из кроссовок.
О поцелуе они не вспоминали, как будто его и не было.
Пацаны резались в игрушку под мудреным названием «PlayStation». Так Маруся сказала, в его детстве в такое не играли. Он помнил только волка из «Ну, погоди», который ловил яйца в корзинку. Вот незадача! А если родится внук? Он же должен знать, какие игры сейчас популярны у детей. Пока он осторожно расспрашивал Василисиных внуков, стараясь не выглядеть полным идиотом, Маруся рассматривала коз.
— Вот это твоя, эта и та, — безошибочно ткнула она пальцем. — А какая из них Машка?
— Как узнала? — опешил Михаил.
Козы, конечно, разные — порода, окрас. Но для несведущего человека — одинаковые, как для европейца все негры на одно лицо, и наоборот.
— А ты глянь, как они на тебя смотрят, — фыркнула вредная Маруська. — Как на любимую мамочку. А вон та, кажется, даже подмигивает. Это Машка?
— Это Глашка, — пробурчал Михаил. — А Машка, вон, ромашку жрет. Эй, Маруся! Ты куда?
Бедовая девчонка, не обращая на него внимания, подошла к Машке. Михаил даже поморщиться не успел. Козы у него безобидные, но лягнуть любая может, да и не любят они, когда чужие их трогают. Вот зачем Маруська к козе пристает? Да еще протягивает что-то на ладони.
Михаил присмотрелся — морковка. Машка благосклонно слизала угощение, ткнулась в ладонь носом и снова стала щипать траву. А Маруся угостила морковкой, порезанной на колечки, всех коз. Вот же предусмотрительная! С собой морковку взяла, а он и не заметил, как и когда.
Мда… И, получается, проверку козами Маруся тоже прошла.
Ядрена вошь.
Смущение Маша прятала за маской безразличия и шутливости. Это она спровоцировала Михаила на поцелуй, она сама! Может, он и собирался, но не решился бы. А она… она…
Она все еще замужем! Официально, хотя заявление уже в суде. Господи… Да и черт с ним, с Толиком, не ему упрекать ее в измене. Но… но… как? Почему?
Они с Михаилом знакомы всего ничего. Насыщенное, конечно, знакомство получилось, тут уж из песни слов не выкинуть. Но все же как легко она соблазнилась другим мужчиной. Получается, Толика она не любила? Или целуется с другим из мести?
Противный холодок бежал вдоль позвоночника, когда Маша думала об этом. Михаил, по крайней мере, не заслужил такого коварства.
Однако никакого морального удовольствия от «измены» Маша не испытала. Только непонятное головокружение, внезапную легкость и «бабочек в животе». Какие бабочки! Она беременна! И, само собой, не от Михаила…
Да, но он же знает о ее беременности. Жалеет? От жалости не целуются.
Василисины внучата с козами остались на лугу. «Баба Вася велела позже возвращаться». Михаил погнал своих коз домой. В кроссовках хлюпало, а Маруся уже предвкушала, как ее снова будут переправлять через ручей. Она только сейчас поняла, что никто и никогда не носил ее на руках! Толику такое и в голову не приходило, Коля и прикоснуться боялся после того, как она в десятом классе за поцелуй треснула его сумкой по голове.
И каково же было Машино удивление, когда в обратный путь они двинулись по другой тропинке.
— А мы куда? — поинтересовалась она.
— Домой, — ответил Михаил. — Тут и другая дорога есть. Коз я через ручей не переведу.
Маша почувствовала себя так, как будто вернулась в детство, и какой-то противный мальчишка отобрал у нее шоколадную конфету.
= 26 =
— Машка! Ты куда, упрямая скотина?!
Маша вздрагивала и укоризненно смотрела на Михаила. Он виновато щурился