Чужая беременная

и разводил руками. Коза Машка с десяток метров шла в нужном направлении, а потом снова сворачивала в сторону.
— Машка!
Так и шли до самой деревни.
— Не иначе, как ты козу специально Машкой назвал, — съязвила Маша.
— Марусь, мы тогда знакомы не были, — напомнил ей Михаил.
— А ты заранее, на всякий случай.
— Шутишь… — улыбнулся он.
— Спасибо за прогулку. Когда в гости приходить?
— В гости? Э-э-э…
— Да расслабься, — вздохнула Маша. — Спину тебе надо растереть?
Михаил очаровательно залился румянцем.
— Да я сам…
— Как хочешь.
Она не настаивала, хотя снова испытала разочарование. Может, ей просто показалось? Михаил спешил за козами, оттого и повел ее короткой дорогой. У нее нет сапог, поэтому и перенес ее на руках через ручей и болотистый участок. И ему неудобно было ставить ее в неловкое положение, вот и поцеловал.
Какой кошмар, она вешается на мужчину!
— Тогда я за молоком приду, как обычно, — сказала она, скрывая смущение.
— Приходи.
Маша нырнула за калитку и побежала к дому, стараясь не смотреть на испорченную клумбу. Надо будет пересадить уцелевшие цветы кучнее, а землю разровнять и засыпать цветными опилками. Но это все завтра, а сегодня она устала и хочет спать.
Мокрые кроссовки Маша оставила на терраске, а мечте о горячей ванночке для замерзших ног не суждено было сбыться. Беременным нельзя парить ноги. Она натянула теплые носки и прилегла.
Может, Толик и прав, наблюдаться лучше в Москве, у знакомых врачей. Сейчас ее запросто проконсультировали бы по телефону, сонливость во второй половине дня — хорошо или нет? И вообще, вопросы накопились…
Чтобы вовремя забрать молоко, Маша поставила будильник, но поспать ей не дали. Сначала с телефона папы позвонила мама и причитала, сокрушаясь о безголовой деточке, которая не хочет возвращаться к мужу.
— Надо уметь прощать, — пафосно заявила она, из чего Маша заключила, что Анатолий все же сделал признание. — У вас будет ребенок. Любой может оступиться.
Маша не сказала ей о том, что подала на развод, зато спросила:
— Мам, а если бы папа тебе изменил, когда ты была беременна мной, ты простила бы?
— Ты как разговариваешь с матерью! — возмутилась та и отключила телефон.
Потом позвонил Коля, интересовался, все ли в порядке. В это же время по второй линии ее домогался Толик.
— Маша, ты пьешь витамины? — деловито поинтересовался почти бывший муж, справившись о самочувствии.
— Я подала на развод.
— Мое мнение ты знаешь. К сожалению, нас, скорее всего, разведут. Так что с витаминами?
— Еще не начала. Забыла.
— Маша, не игнорируй назначения, пожалуйста. Через три дня я приеду, чтобы отвезти тебя в клинику. Ты еще не все анализы сдала, я договорился.
— Толик! А мое мнение — пустой звук? — фыркнула Маша.
— Ты всегда была разумной женщиной. Думаю, ты понимаешь, что и для тебя, и для ребенка так будет лучше. Маша, я просто поработаю твоим шофером.
— Точно? — недовольно переспросила она. — И ни слова о разводе?
— Ни слова.
— Ладно, я подумаю. Перезвони мне накануне.
Развод — не повод отказываться от хороших специалистов. Толик, вероятно, сейчас будет из кожи вон лезть, чтобы ее вернуть, но она поступит хитро и мудро. Пусть возит ее к врачу, а она все равно разведется.
Только Маша задремала, убаюканная отличным, по ее мнению, решением, как снова позвонил Коля.
— Машуль, рыбка моя, выручай. У тебя же английский — второй язык?
— Откровенно говоря, первый. А что такое?
— Контракт на английском. Не доверяю я всем этим переводчикам… Посмотри, хоть по диагонали, нет ли там чего-нибудь нехорошего, будь добра.
Пришлось вылезать из теплой постели, садиться за ноутбук и вчитываться в малопонятные слова, переводить, пояснять. Отказать Коле в просьбе она не могла. Само собой, «молочную» встречу опять пропустила.
Михаил принес молоко, постучал в окошко. Маша охнула, взглянув на часы, и пошла открывать.
— Думал, снова уснула, — сказал сосед, передавая ей крынку. — Кстати, Машкино. Специально не мешал.
Маша шутку не оценила, и виной тому была усталость и гормоны.
— Заработалась, извини, — буркнула она. — Спасибо.
Она отдала ему пустую крынку и хотела захлопнуть дверь, но Михаил бочком влез на кухню.
— Марусь, можно тебя попросить?
— О чем?
Она отступила к столу, чтобы не стоять близко к Михаилу.
— Боюсь, я переоценил собственные силы, — криво усмехнулся он. — И твоя помощь будет кстати. Если ты не устала, конечно.
— Да с чего мне уставать, я ж за ноутом работала, а не дрова колола, —