Чужая беременная

ягода, да и местные не дремлют, хоть и далеко от деревни то место и найти его не просто. Дачники точно не отыщут.
Маруся ждала Михаила, нарезая круги вокруг пожеванной клумбы. Придется ехать в питомник, покупать то, что сожрали козы. Маруся хоть и отказывается от помощи, но расстроена, это заметно.
Замечательно, что ее ждать не нужно — куда бы они не собирались, она всегда готова вовремя.
— Куда идем?
— В лес. Хорошо, что сапоги надела.
Сапоги Михаил ей подарил, желтые, с красными вишенками, приметные. Анекдот, но у Маруси такая маленькая ножка, что покупать их пришлось в детском отделе.
Пройтись по деревне — целое испытание. Михаил поначалу переживал за Марусю, сплетни-то о ней пойдут, а не о нем, а потом понял, что ей плевать на деревенских. Она с одинаковой вежливостью здоровалась со всеми, как и положено, и совершенно не стеснялась Михаила. И все же, едва они отправлялись куда-то вместе, как срабатывало сарафанное радио, и местные выстраивались вдоль заборов — поглазеть, поздороваться, потрещать языками.
Сегодня был у Михаила и особый интерес в прогулке по главной деревенской улице. Хотелось посмотреть на лица людей: кто-то из них должен быть раздосадован, что не вышло поссорить его и Марусю. Однако ж ничего необычного Михаил, к сожалению, не заметил.
Земляничная полянка пряталась в чаще леса, в стороне от деревни.
— И зачем ты меня сюда привел? — спросила Маруся, осматриваясь.
Правильно, городская. Откуда ей знать, что земляника в лесу растет не стройными грядками, а вперемешку с другими травами. И чтобы увидеть ягодки, нужно наклониться и развести траву руками.
— А вот смотри… — Михаил присел, поманил Марусю и приподнял верхние листики.
— О-о-о! Лесная земляника?
— Она самая. Попробуй, какая ароматная.
Он положил ей ягодку в рот.
— Маловата, — засмеялась Маруся. — Не распробовала.
— Тогда так…
Михаил набрал полную горсть и протянул ягоды на вытянутой ладони. Маруся наклонилась и взяла их губами, слизнула остатки язычком.
— Нравится?
— Потрясающе! Правда, такой аромат…
— Хочешь еще?
— Хочу сама собирать!
Михаил засмеялся и вытащил из сумки банку:
— Держи.
Маруся аж взвизгнула от восторга.
— Я пирог с земляникой испеку! Как раз баночки хватит.
Банку набрали быстро. Михаил скормил Марусе еще несколько горстей земляники, а потом целовал ее вкусные губы, пахнущие лесной ягодой. Романтика, ядрена вошь…
Нет, это без сарказма. За Марусей Михаил хотел бы ухаживать по всем правилам. Только в деревне нет театров и ресторанов, а кино — только дома, по телевизору. Зато есть земляничная поляна, кувшинки на озере, ромашки на лугу и россыпь звезд на черном-черном небе.
Главное, что Маруся радовалась всему этому искренне, как ребенок.
Вернулись домой они уставшие и голодные. Маруся сказала, что приляжет после обеда, а Михаила, как обычно, ждали дела. У него уже вошло в привычку время от времени посматривать в сторону Марусиного дома. Просто так, чтобы убедиться, что там все в порядке.
— Ядрена вошь… — пробормотал Михаил и чуть не уронил коробку с яйцами. Бросил ее на крыльце и ломанулся на улицу с криком: — Маруся! Поставь немедленно!
Вот же неугомонная девица! Отвернуться нельзя!
Маруся услышала его крик и послушно поставила на землю оба ведра.
— Да там по половинке, — сказала она. — Мне не тяжело.
— Пороть тебя некому, Маруся! — Михаил схватил ведра. — Неужели не могла попросить?
— А ты прям мечтаешь выпороть, — огрызнулась она. — Ну что мне, за каждым чихом к тебе бегать? У тебя дел полно.
— Куда ты вообще ходила? Зачем?
— Так до колонки… за водой.
— Воду отключили?
— Да.
— Пойдем разбираться.
Мистика, да и только! У соседей вода из крана шла, как обычно, у Михаила — тоже. У Маруси — ни капельки.
— Воды я тебе натаскаю, не проблема… — Михаилу все казалось, что он упустил что-то важное, но сообразить, что именно, не позволяла усталость. — Только в чем проблема — понять не могу.
— Можно, я твоим летним душем воспользуюсь? — попросила Маруся.
— Нет. В дом иди, в нормальный душ, — отрезал Михаил.
Вот так и очутилась Маруся в его ванной комнате — позже, после ужина. А он, зная, что дверь не запирается, не устоял перед соблазном, заглянул в щелочку. Через запотевшие стекла душевой кабинки он видел только силуэт, воображение дорисовывало все остальное.
Ох, Маруся…
— Посиди, остынь, — предложил Михаил, когда она закончила мыться. — Уже вечерняя роса выпала, застудишься.
Маруся посмотрела на него как-то странно, но возражать