Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
день решил оставить меня на пороге монастыря?
Я так резко оборачиваюсь, что вокруг моих ног вздымается облачко ярко-алой пыли.
И, чтобы не сойти с ума от увиденного, крепко зажмуриваюсь.
Это ведь не может быть то, что мне показалось.
Потому что этих созданий не существует уже много веков.
Потому что Эпоха драконов закончилась еще до того, как Свет и Тьма решили разделить власть.
Но этот шум и тяжелые взмахи не могут принадлежать ни одной из известных мне птиц.
А когда я с трудом приоткрываю один глаз, тень от парящего надо мной существа, размером с летающий корабль. Или, Плачущий помоги, даже больше!
Длинный протяжный рев — первый звук, рожденный в этом месте, и от него мне хочется провалиться сквозь землю, куда-то туда, где в кромешной пустоте точно не будет никаких моих «родственников» верхом на… драконах.
Тень опускается все ниже, и когда громадная черная туша приземляется, земля дрожит, словно разделяет мой страх. Громадный, покрытый черной шипастой чешуей хвост змеится по земле, поднимая вокруг себя красную пыль. Когтистые лапы покрыты поцарапанными стальными наконечниками, а к кончику хвоста прикручен тяжелый стальной шар.
Мне страшно поднимать голову выше, потому что мой рассудок отказывается воспринимать за действительность даже такую малость.
Но, когда летающее чудовище перестает реветь, я слышу, как его наездник спешивается и медленно идет ко мне.
— Владычица, — благоговейно бормочет Сайфер откуда-то у меня из-за спины, и я впервые не слышу в его голое ни насмешки, ни ленивого снисхождения. Лишь кротость и страх.
Тень ложится на мое лицо.
Когтистые пальцы приподнимают его за подбородок, и хриплый, обезличенный голос приказывает:
— Открой глаза, девочка, и больше никогда их не закрывай.
Я подчиняюсь.
Эта женщина… она… прекрасна и ужасна одновременно.
Но вся ее кожа, словно доспехом, покрыта шипами и лозами, и острыми каменными наростами. Точно такими, как в это же мгновение начинают снова прорастать у меня на руке.
— Твоя мать всегда смотрела страху в лицо. И она не отвернулась даже когда Нокс пришел ее убить.
Я мотаю головой так яростно, что начинает болеть шея.
Нокс убил мою мать? Это какой-то абсурд. Этого не может быть. Нет. Конечно нет. Просто порождения Хаоса хотят меня запутать, смутить разум. Я же читала об этом в книгах в монастырской библиотеке — в «Томе Откровения» и в «Томе Истины». Слово Плачущего учило нас, его послушниц, не поддаваться искушению, не верить сладким речам демонов, потому что вся их сущность — ложь и скверна.
Хочу отступить назад, но дорогу перекрывает химер, и его когтистая лапа до боли сжимает мое плечо. Я сдерживаюсь, проглатываю желание выплеснуть боль криком. Это просто какие-то игры, а я в них — всего-навсего пешка. Они каким-то образом хотят меня использовать точно так же, как использовала герцогиня.
«Не верь ни единому слову, — учит внутренний голос. — Вокруг тебя всегда были одни предатели: Примэль, Лу’На, рогатый химер и даже Орви. Честным был только Рэйвен, даже если его честность каждый раз разбивала тебе сердце. По крайней мере он никогда не скрывал, что хочет посадить тебя на трон рядом с Эвином только чтобы у Артании была послушная и на все согласная королева-марионетка».
— Нужно возвращаться в Логово, — бросая взгляд мне за спину, говорит демоница. — Скоро здесь будут ищейки Нокса.
Я оглядываюсь, но не вижу ничего, кроме серьезного лица Сайфера и размытого облака пыли где-то на горизонте. Ищейки моего герцога придут за мной? Значит, он узнал правду и узнал, куда меня утащил химер?
Мне так хорошо от этих мыслей, что даже не возникает желания подавить триумфальную улыбку.
— Ты слишком долго жила среди людей, девочка, — говорит демоница, и ее заострённое лицо становится абсолютно непроницаемым. — Научилась видеть нас так, как видят они. Научилась чувствовать тот же страх и ту же ненависть. Пришла пора прозреть и принять свою кровь. Соул, задержи Зрячих. И возвращайся в Логово живым и невредимым.
— Да, Владычица.
О том, что он почтенно кланяется, я слышу по переливу колокольчиков в его рогах.
Владычица взбирается дракону на спину — в массивное черное седло, покрытое как будто тончайшей кожей с замысловатым тиснением. И когда она протягивает мне свою когтистую руку, я почему-то не могу найти ни единого довода разума, чтобы отказаться ее принять.
— Потому что пока твоя сущность спит, — демоница как будто
