Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
понимать самые незаметные сигналы и читать невидимые знаки. Больше никто и никогда не сможет застать тебя врасплох, девочка
— Меня зовут… — Хочу сказать Матильда, но. Тех пор, как герцогиня вскрыла свою настоящую суть, мне даже собственное имя стало омерзительно. — Меня зовут Тиль, а не «девочка».
— Имена смертных. — Владычица фыркает. — Они оскорбляют мой слух и всю Бездну, так что, если не хочешь без причины разбудить кого-то из Привратников — лучше не произноси его вслух.
— Привратников? — Почему-то, как будто это идет из глубины моей памяти, я в первую очередь думаю о Беале, который в ту ночь едва не убил нас с Ноксом.
— Это верные стражи бездны, ее палачи и элитные воины. — Рогатая как будто смакует одну мысль о том, на что способен каждый из них. — Но, для начала, нам нужно придумать тебе новое имя.
— Мне нравится мое.
— Это имя, которое дали тебе бестолковые смертные, оно не будет звучать здесь никогда! — Владычица рявкает так громко, что на полу образовывается еще пара трещин. В предыдущих, где только что кипела лава, теперь, словно уродливые заплатки, медленно застывает черная жижа. — Я буду называть тебя… Ти’Эль — она бы назвала тебя так.
— Мне все равно.
Владычица снова с сомнением улыбается и уже спокойно, как будто вспомнив, что нужно быть еще и радушной хозяйкой, приобнимает меня за плечи, чтобы подтолкнуть в сторону выхода.
— Пойдем, принцесса, тебе нужно восстановить силы.
Глава пятьдесят четвертая: Герцог
Сколько времени я вишу в этих цепях?
Наверное, долго, потому что когда прихожу в себя после очередной порции пыток, уже почти не чувствую ни рук, ни ног, и те части моего тела, которые могу видеть, покрыты коркой засохшей крови пополам с грязью и белесыми разводами.
Когда палач умелой рукой самым кончиком хлыста сдирал с меня кожу, его помощник щедро поливал свежие раны крепким соляным раствором. Потому что я должен был орать от боли или просить о пощаде, но упрямо продолжал молчать. Правда, тело все равно теряло силы, и я на какое-то время отключался.
Герцогиню я не видел, но каким-то внутренним чутьем знал — она все-еще здесь, в Горностаевом Приюте. Не спешит ехать в Королевский замок. Возможно, потому что Эвин до их пор подавлял бунты и ее появление в военном лагере вызвало бы вопросы даже у моего начисто потерявшего голову друга. А, возможно — я хотел в это верить — ей просто слишком сильно хотелось услышать мои крики и мольбы.
Поэтому я дал себе зарок даже сдохнуть молча.
Хотя, конечно, хотелось бы выжить.
Я кое-как разминаю затекшие изодранные запястья, чтобы хоть как-то разогнать кровь по телу. Снова, даже уже ни на что не надеясь, пытаюсь выудить наружу хотя бы каплю Тьмы, но все тщетно — герцогиня постаралась, и кто-то достаточно умелый приготовил для меня специальные кандалы, сплавив сталь и обсидиан.
Такой ошейник носила Л’лалиэль.
Именно он лишал ее всех способностей и не позволял использовать Тьму, чтобы вернуться домой, в Бездну.
Теперь я точно знаю, как она страдала.
Теперь я точно знаю, что она отдала все до капли в тот проклятый день, когда сожгла саму себя, чтобы защитить Тиль.
И эта правда — она намного больнее, чем любые пытки, потому что она торчит внутри меня и жалит постоянно, даже когда дух ненадолго покидает мое изодранное тело. В сравнении с муками внезапно воскресшей совести, соль в свежие раны ощущается не больнее комариного укуса.
Тиль.
Где она? Что с ней?
Я не позволяю себе впасть в отчаяние, хотя все время хожу по грани.
Если бы от моей смерти хоть что-то зависело — я бы не задумываясь откусил себя язык и захлебнулся кровью, но…
Даже если ситуация из ряда вон, пока ты дышишь — еще можно на что-то надеяться.
Дверь темницы открывается с уже знакомым мне противным медленным скрипом. У меня нет сил поднять голову, но мой нюх работает так же исправно, как и раньше. Знакомая вонь моему мучителя посылает под кожу сигнал о том, что пытка вот-вот продолжится.
Я даже почти не реагирую, когда кого помощник по свистку окатывает меня ледяной водой из ведра, только жадно слизываю влагу с губ. На вкус она слаще меда. Может, потому что я уже и забыл, когда ел в последний раз?
Продолжаю болтаться в цепях вниз башкой, изображая дохлое насекомое. Когда палач стегает меня палкой по одной из пяток, буквально силой заставляю себя окаменеть, чтобы и дальше выглядеть испустившим дух. Мне нужна еще хотя бы пара капель воды, чтобы восстановить
