Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
Вдова все равно колеблется — я хорошо слышу ее сопение в нос. Оно мне знакомо — имел «удовольствие» слышать его каждый раз, когда старой кошелке не удавалось пропихнуть свое решение или подсунуть Эвину угодный вельможам закон. Но сейчас дело куда серьезнее. Уж кто-кто, а Черная вдова точно знает, что у Эвина с предателями очень короткий разговор, хотя ради нее он, пожалуй, сделал бы исключение.
— Когда? — спрашивает она, продолжая избегать точного ответа, и воровато озирается. Снова скользит по мне взглядом и снова не замечает, хотя на этот раз я смотрю на нее почти в упор. — Я должна знать, за что подставляю свою голову.
— Кто много знает — тот у палача под клеймом громчее кукарекает. — Тощий издает саркастический смешок. — Решай, госпожа, наше время дорого. Или, может, мы слишком щедро платим? Так можно…
— Хорошо, — резко перебивает Вдова.
Очень предсказуемо. Она еще толком не представила всею эту кучу золота, но жадность уже подняла голову и крепко вцепилась когтями в каждый дублон.
— Всегда восхищалась вашим благоразумием, герцогиня, — елейно нахваливает Лу’На. — Поэтому взяла на себя смелость приказать своим людям отправить сундуки с золотом в ваше загородное поместье. Когда будете там в следующий раз — загляните в подвал. Вас ждет большой сюрприз.
Хаос подери, если бы я только так ненавидел эту девку, я бы искренне ею восхитился. Настоящий злодейский расчетливый ум. Она все продумала.
— Но как… — Вдова едва дышит, захлебываясь от возмущения. — Кто… позволил?
— Ваш камергер такой милый, — как ни в чем не бывало, продолжает щебетать герцогиня. — У него четверо детей и трое внуков, вы же знаете? Трое маленьких невинных внуков, и пара очаровательных близнецов. Они как раз гостят у моих друзей.
Я замечаю ее как бы невзначай поднятый вверх палец.
Ее друзей там, в небе? Брать в заложники детей — очень в духе дохлого герцога. Дочка взяла папашины мерзости и щедро приправила их своими собственными.
Если бы что-то пошло не так и Черная вдова не согласилась бы на щедрый подкуп — люди Эвина быстро узнали бы о странных сундуках с золотом. Готов поспорит, что там есть пара монет с чеканным профилем дохлого герцога.
Выбор без выбора.
— Старый тупица, — сквозь зубы шипит Вдова, но ее гнев никому не интересен.
— Я рада, что мы договорились, — уже без интереса и кривляний, говорит Лу’На, вставая из-за стола. — Уже скоро. Будьте готовы, герцогиня.
Двое ее спутников поднимаются следом.
Никто в зале не обращает на них внимания.
Эвин не мог ничего напутать.
Если только Ивлин не назвала ему другое время встречи.
Если только она тоже не получила сундук с золотом.
За то, что отправила Эвина прямиком в ловушку.
Глава шестьдесят первая: Герцог
«Какой же ты тупица, герцог Нокс!» — мысленно поношу себя самыми последними словами, протискиваясь к двери, нарочно хромая то на одну, то на другую ногу.
«Всевидящий и всезнающий Инквизитор! Глава целого корпуса Зрячих! Человек, без чьего ведома даже птица не вспорхнет с ветки! Какой же ты… осел!»
Все это время я был так занят попытками разгадать одну загадку, что пропустил то, что творилось прямо у меня под носом. Пропустил настолько нелепо и наивно, что впору хватать все ордена, ленты и медали за заслуги перед короной, и спускать их в сортир!
Браво, герцогиня!
Трижды мое почтение и браво! Вашему отцу подобные лабиринты даже и не снились!
Я продолжаю ковылять к двери, стараясь не выделяться из массы таких же, как и я, пьянчуг. Мне на счастье, парочка тоже решает выйти освежиться, и наша «шумная компания» не может привлечь внимание даже самого искушенного наблюдателя.
Если Эвин пошел прямиком в расставленную герцогиней и моей… гммм… чтоб ее Бездна задрала, невестой, то почему я тогда здесь? Почему Ивлин назвала мне реальное место встречи, прекрасно зная, что я увижу и услышу?
Нутро щекочет от желания оглянуться на герцогиню и ее приспешников, убедиться, что никто из них уже не заносит кинжал мне в спину. Когда бредущие передо мной пьянчуги распахивают дверь, соленый морской бриз щекочет затылок холодом. Колючим противным холодом, очень похожим на лезвие востро наточенного стилета, которым убийцы режут глотки доверчивым овцам.
Может, я и потерял нюх — старость, мать ее за печенку! — но инстинкты все так же исправно мне служат. Они слишком глубоко в моем нутре, почти такая же часть меня самого, как руки и
