Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
на приспособление для верховой езды.
Ну или полета.
Я аккуратно делаю вокруг него пару кругов, но туша, хоть она и значительно больше меня, слишком тяжело дышит, чтобы выдержать полноценный полет. И еще разорванное крыло явно не очень в это поможет. Я ничего не смыслю в анатомии драконов и их летательных способностях, но внутри меня как будто уже есть вся эта информация.
Наверное, нужно сказать спасибо… матери.
Даже произнесенное мысленно, это слово как будто согревает меня изнутри.
Жаль только, что это все равно ничего не меняет.
И даже если я придумаю, как залечить раны дракона и как на нем летать без опаски свалиться вниз головой, мне никогда в жизни не хватит сил, чтобы снять с его хвоста тяжеленую гирю. Она выглядит неподъёмной скалой, уменьшенной до размера маленького поросенка.
Но ведь должно же быть хоть что-то? Мой побег не может закончится вот так, тупиком перед дверью с надписью «свобода».
— И что дальше? — с досады развожу руками и неосторожно царапаю плечо о колючую лозу, которая змеится у меня за спиной.
Порез не глубокий, но кровь почти сразу заливает всю руку до самого запястья.
Один из «живых» отростков подталкивает меня вперед, к морде дракона, который внезапно приподнимает ее над землей и с шумом втягивает воздух, как будто чувствует особенный запах.
Хочется попятится, но отростки, словно предатели, продолжают тыкать меня в спину, буквально лишая возможности удрать со вех ног. Дракон тянет шею, и когда его ноздри с шумом схлопываются, втягивая воздух над моей раной, змееподобные зрачки его глаз расширяются и наполняются исками жизни.
— Я не съедобная, — на всякий случай проговариваю вслух, как будто зубастый монстр может меня понять. Я вроде и чувствую в нем что-то наше одно на двоих, но вдруг это не помешает ему мной закусить? — И не надо меня нюхать.
Огромная морда наклоняется еще ближе, и я с трудом сдерживаю крик, когда ороговелые ноздри царапают мою кожу. Но дальше — еще хуже, потому что пасть раскрывается и длинные, похожий на плеть раздвоенный язык медленно дотрагивается до пореза на плече.
Крепко зажмуриваюсь.
Хочется бежать, но опыт подсказывает, что, например, собаки не любят, когда добыча начинает дергаться. И если попытаться дать деру — может быть только хуже. А так, чем черт не шутит — вдруг, просто понюхает, поймет, что у меня кожа да кости, и снова свернется калачиком, смотреть сны про жирную баранью ногу.
Но мой новый «друг» лижет руку еще раз.
Как бы не сойти с ума, пока его слюна стекает до запястья и медленно капает вниз.
— Ну. Может уже хватит? — пытаюсь отодвинуться.
Зрачки ящера снова становятся узкими, и из его разувшейся грудной клетки разносится низкий рык. Звучит это как-то очень печально, если честно.
— Слушай, я бы с радостью помогла тебе, но не таким образом, — потираю затекшую руку.
И вдруг понимаю, что на месте раны больше ничего нет. То есть, там все еще полно вязкой тошнотной слюны, но вместо пореза — абсолютно целая кожа, и как будто даже со всеми моими веснушками.
Чтобы убедиться, что не брежу, провожу по только что зажившей ране пальцами.
Чудеса да и только — даже следа не осталось, ни намека на шрам, даже самый незаметный.
— Ты и исцелять умеешь? — спрашиваю зверюгу, но он смотрит на меня так, словно перед ним какое-то досадливое насекомое, в силу отсутствия ума вообще не способное понять, что и зачем происходит. — Слушай, я же тут… новенькая. Мог бы и помочь.
Пока я пытаюсь разговаривать с существом, которое, вероятно, вообще не способно меня понять, шыпастые зеленые отростки снова пихают меня в спину. Одна нахальная лиана обивается вокруг запястья и тянет руку прямо в морду дракону. Я хочу вырваться, но это вообще бесполезно. Остается только невразумительно мычать, когда зверь разевает пасть и его зубы, как два огромных жернова, запросто впиваются в мою плоть.
Я чувствую острую невыносимую боль, потому что клыки проходят насквозь, едва ли не до кости. Но почему-то она почти сразу проходит. Нет, у меня до сих пор ужасно болит рука, но какая-то часть меня знает, что так надо, и что когда все закончится, у меня точно не станет на одну конечность меньше. Нужно просто потерпеть.
Потому что что-то похожее со мной уже было.
Когда Нокс был при смерти — он тоже как будто «выпивал» меня, чтобы восстановить силы. Правда, после его «исцеления» я чувствовала себя как выжатый лимон, но, может, мой большой «маленький» дракон как-то меня полечит?
И как ответ на мои мысленные
