Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
посмотрю за твоей персональной пыткой. Ты знаешь, что Эвин делает с теми, кто втирается к нему в доверие, чтобы потом ударить в спину?
У меня очень шумит в голове.
Если я немедленно не выйду, не глотну свежего воздуха — графиня, несомненно, очень обрадуется моему обмороку прямо ей в ноги.
— Надеюсь, — говорю слабым. Но все же спокойным голосом, — вы преуспеете в любых ваших начинаниях, леди Рашбур.
Выхожу.
То есть, почти выкатываюсь кубарем, почти не разбирая, куда меня несут ноги.
Мысль о том, что нужно бежать, появляется в голове словно гость, которого ждали, но в какое-то другое время. В глубине души я ведь всегда понимала, что так все и кончится — не красивым маленьким домиком на дальних границах Артании, где никто не будет знать, что я — беглая сирота из монастыря плачущего, не тихой мирной жизнь с каким-нибудь добрым и не любопытным мужчиной, а бегством.
Бегством длинною в жизнь.
Плачущий, где теперь моя комната? Я же не могу бежать в одной сорочке, накидке и домашних туфлях?
Какая-то лестница вверх, в конце которой я оказываюсь в неосвещенном коридоре. Здесь так темно, что когда выставляю вперед руку — пальцы тонут во мраке. Наверное, еще недавно мне было бы страшно бродить наощупь одной, но после встречи с рогатым чудовищем… Вряд ли где-то там, в кромешной тьме, меня поджидает кто-то более страшный и опасный.
И все же, когда к моей руке прикасаются чьи-то пальцы, я с трудом подавляю вскрик.
А потом и вовсе не могу проронить ни звука, даже если бы хотела, потому что чья-то ладонь с силой зажимает мне рот.
Глава пятнадцатая: Герцог
В том месте, откуда меня выдергивает резкий дребезжащий звук, я как раз пытался рассмотреть стоящую около окна женщину с ребенком на руках. Проклятый солнечный свет как нарочно подсвечивал ее лицо, и мне оставалась всего пара шагов, чтобы заслонить ставню и увидеть женщину, которая отчего-то — я точно это знал — была хозяйкой в моем родовом замке и держала на руках нашего сына.
Я пытаюсь вернуться в сон, не разрешаю себе думать о реальности, но проклятый звук повторяется снова.
— Бездна… задери, — стону сквозь зубы.
Образ женщины истощается до едва различимого силуэта.
— Прости, прости… — скулит Ивлин. — Я не спала целые сутки, это все… нервы и… Хотела сделать перевязку и уронила… разбила…
Облизываю губы.
Жутко хочется пить.
Но еще больше попросить Ив убраться. Тот редкий случай, когда я жалею, что слишком хорошо воспитан для столь откровенной грубости.
Кровать немного прогибается справа, и так я понимаю, что Ив совсем не собирается избавить меня от своей компании.
— Светлые боги, Рэйвен, я чуть не умерла, пока твоя жизнь висела на волоске! За это ты должен будешь свозить меня в Таарт, на модную выставку!
— Наверное, нужно было умереть, — мрачно констатирую, — чтобы не чувствовать себя обязанным твоему душевному покою.
Она кладет ладонь мне на лоб, фыркает и выдает целую оду о моем дурном характере.
— Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось.
Я, наконец, разлепляю веки, и едва не слепну от яркого света.
Демонова язва, неужели так необходимы все эти свечи и светильники?!
Хотя, так ли это важно против того, что я каким-то чудом до сих пор дышу?
— Тебе нельзя вставать! — кудахчет Ивлин. Когда я упрямо свешиваю ноги с кровати. — Рэйвен, ты себя убьешь!
— Считай, что тебе повезло избавиться от меня без необходимости носить двухлетний траур, — мрачно шучу я, одновременно почти грубо отбиваясь от ее попыток силой уложить меня обратно в постель.
После короткой борьбы она, наконец, сдается, но демонстративно вскидывает руки, отходя достаточно далеко, чтобы я понял, что на ее помощь можно не рассчитывать. По крайней мере, пока я униженно не начну об этом скулить.
Проклятье, разве голова может быть такой тяжелой?
Машу рукой, сбивая на пол свечи и пару ламп. Ивлин тут же охает, подбирает юбки и так лихо топчет пламя на полу, что со стороны это почти похоже на чечетку.
Может, случится чудо, она устанет и оставит меня в покое?
Попытка сделать глубокий вдох проваливается — у меня в груди как будто дыра размером с маленький остров. Но если бы это действительно было так, я, скорее всего, лежал бы в гробу, а не в лазарете.
Пока собираюсь с силами для новой попытки, вспоминаю все, что случилось той ночью.
Беал, почти разрушенный замок, Эвин с гвардейцами,
