Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
дней назад? Он «съел» две королевских армии.
Тех, которых оплакивает вся столица.
Меня охватывает ужас, стоит представить эту кровавую бойню.
— Но и Свет, — продолжает герцог, — если хочет сразить Тьму, должен научиться ее обманывать. Поэтому вашему покорному слуге пришлось пожертвовать кусочком своей, признаюсь, не самой чистой души, и… закусить парочкой рогатых уродцев.
Он пытается придать налет незначительности своим словам, но я все равно осеняю себя защитным знаком и поворачиваюсь на пятках, чтобы убедиться, что Нокс просто меня разыгрывает.
Закусил парочкой…?
Он сидит бассейне по грудь в воде, закинув одну руку на покрытый мраморными плитками бортик.
Второй рукой прочесывает волосы, и с мокрых прядей начинает стекать воды, оставляя на его запыленном лице дорожки чистой кожи.
— Ну, может, парой десятков, — вслух прикидывает Рэйвен. — В любом случае, не самое лучшее блюдо на моей памяти. Хотя, в трактире «Песня Одинокого лося» нам с Эвином как-то раз подали запеченного сома, и я до сих пор не понимаю, как наши желудки переварили эту мерзость.
— Вы съели два десятка демонов?! — Меня трясет так сильно, что, кажется, даже вода в бассейне покрывается рябью.
— Не буквально, если вы об этом, Тиль, но… в общем… да.
— Никогда больше не смейте ко мне прикасаться! — Я отпрыгиваю назад и тут же охаю, не очень удачно приземляясь на раненную ногу.
— Боюсь, что даже если бы я очень этого хотел, малышка, подарок Эвина мне до тебя дотронуться.
Я прокручиваю на запястье заколдованную драгоценность, пытаясь представить, что было бы, не отшвырни она тогда герцога.
Потому что, пусть и на мгновение, но я все же попала под влияние его темного взгляда.
И мне очень хотелось, может быть, хотя бы позволить себя поцеловать.
Глава двадцать восьмая: Сиротка
Я так непозволительно глубоко погружаюсь в мысли о поцелуях, что не сразу различаю доносящийся из бассейна голос Нокса.
Поворачиваюсь и вздрагиваю, потому что вокруг его тела на воде лежит темное пятно крови, и оно прямо на моих глазах расползается все шире и шире.
Плачущий, это очень плохо.
Это очень-очень плохо.
Я уже видела людей, которые вот так же стремительно истекали кровью. Однажды в монастырь привезли молодого кузнеца, которого мельник застукал в постели со своей женой и в припадке ревности проткнул беднягу вилами. В монастырь его привезли уже в луже собственной крови и нам оставалось лишь помолиться Плачущему за покой для его грешной души.
— Тиль, — Нокс снова проводит ладонью по лицу и на этот раз чистая от крови и пыли кожа выглядит действительно мертвеци бледной, — я понимаю, что очень не просто принять тот факт, что все это время вокруг вас кружилась мерзкая Тьма в обличье немного потрепанного старого вояки, но я в вас верю изо всех своих последних сил. Возможно, вам станет легче от того, что жить с Тьмой внутри себя — то еще «удовольствие».
Я бы с радостью еще раз пожелала ему провалиться сквозь землю, но очевидно, что на этот раз он действительно может туда отправиться. Причем прямиком, без остановок.
«Хорошо, Тиль, — уговариваю себя, дрожащими руками придерживая ленты на груди туго зашнурованного платья, — пусть скажет еще раз. Возможно, ты просто что-то не так поняла? Это же проклятый Нокс, его хлебом не корми — дай над тобой поиздеваться!»
— Герцог, учитывая ваше весьма плачевное положение, — я делаю несмелый шаг в сторону бассейна, — и мои обеты помогать всем больным и нуждающимся, предлагаю перейти сразу к делу.
— Вы что же, даже не дослушаете байки умирающего?
— В данный момент меня заботит лишь благополучие Артании. Полагаю, если я н дам умереть одному из ее лучших генералов, это будет достаточным… оправданием для нарушения некоторых моральных принципов.
Плачущий, это даже звучит непристойно!
Герцог запрокидывает голову на край бортика, и я замечаю, с каким трудом кадык еле-еле скользит под его кожей, когда он медленно и мучительно сглатывает.
— Вот уж не думал, что за удовольствие видеть вас обнаженной придется благодарить не собственное неотразимое обаяние, а вашу отчаянный патриотизм.
Он еще и шутит!
С досады что есть силы топаю ногой и это заставляет герцога снова поднять голову и остановить на мне взгляд.
— Должно быть Его Светлость на так уж плох, — прищуриваюсь, — раз даже на грани жизни и смерти изволит шутить, причем весь
