Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
богачей на ярмарках и людных торжествах. Я почти слышу, как металлический звон граней рассекает плотную от напряжения тишину.
Я ожидала чего угодно.
Но только не этого.
Разве, события той ночи уже не стали прошлым, не требующим никаких свидетельств?
— Я хочу услышать ответ прямо сейчас, — нетерпеливо говорит Нокс. — Просто «да» или «нет».
Делаю шага назад в неосознанной попытке сбежать, но тут же натыкаюсь бедрами на тяжелый деревянный стеллаж — путь к отступлению мне отрезан. Но даже если бы там, за моей спиной, лежала огромная, лишенная препятствий пустошь, разве я смогла бы убежать от Инквизитора?
Мне нужно набраться смелости, чтобы, глядя в глаза всем своим страхам — в его глаза — подписаться од собственными смертным приговором.
— Матильда… — теряет терпение Нокс, и я, набрав в легкие побольше воздуха, зачем-то во все горло выкрикиваю:
— Да!
И снова между нами тишина, но на этот раз она звенит от множества осколков лопнувшей только что тайны. Еще одной.
Плачущий, хоть бы она была последней.
Или теперь это уже все равно не имеет значения?
— Королевский Инквизитор расправиться со мной прямо здесь? — задираю подбородок, прекрасно осознавая, как жалко выгляжу со стороны. Мелкая девчонка, испорченная изнутри чем-то… мерзким и темным — разве она может хоть что-нибудь сделать?
Нокс молчит, лишь выразительно закладывает руки за спину.
Чтобы усыпить мою бдительность этим показательным бездействием?
Почему все было так… непонятно, но так чудесно вчера, когда мы могли запросто обмениваться шпильками, сейчас, когда все предельно понятно, все так сложно?
— Ты понимаешь, что сделала? — Не очень похоже, чтобы его действительно интересовал мой ответ. — В ту ночь, когда я едва вырвал тебя из лап призраков, на твоей руке были определенные символы. Я знаю, что ты видела их и раньше. Как часто? При каких обстоятельствах?
— Это официальный допрос, Ваша Светлость? — не могу удержаться от колкого вопроса.
— Пока нет, — холодно отвечает Рэйвен. — В знак моего хорошего к тебе расположения и с благодарностью за то, что ты… пожертвовала осколком своей души, чтобы спасти мне жизнь, я сделаю исключение. Первое в моей жизни. Надеюсь, ты не будешь испытывать мое терпение.
— Разве я смею?
— Проклятье, Тиль, — сквозь зубы ругается он, — я же пытаюсь. Хаос все побери, я же пытаюсь…!
Одним резким взмахом он буквально сносит стоящий между нами стол. Тот отлетает с такой легкостью, словно весит не больше пучка соломы, но от удара о стену поднимается волна грохота. Пыль сыплется нам на головы.
Разве это не слишком громко?
Судя по искажённому злостью лицу Нокса, его этот «маленький факт» ничуть не беспокоит. Он протягивает руку, пытаясь схватить меня за шею, но вовремя останавливается и бессильно сжимает в кулаке лишь пустоту. Наверное, если бы не браслет, все это могло бы закончится прямо здесь и прямо сейчас.
— Ты понятия не имеешь, что все это значит, Тиль. — Его голос звучит тише, почти обреченно.
— Так скажи мне! — Я подаюсь вперед и Нокс быстро убирает руку, чтобы избежать контакта между нами. — Мне эта неизвестность просто невыносима! Я не хочу когда-нибудь… просто даже случайно причинить кому-то вред! Что я такое, Рэйвен? Кто я?!
Глава тридцать пятая: Сиротка
Нокс отходит, как будто ему в тягость даже то небольшие расстояние, которое нас разделяет. Как будто ему мало воздуха между, потому что дышать одним на двоих ему глубоко неприятно.
Очень на то похоже, потому что вместо ответа. Он демонстративно осматривается в поисках кресла, находит пару вполне пристойных, переворачивает их, водружает друг напротив друга на заметно бОльшем расстоянии. Чем это было бы необходимо в рамках приличия, и указывает на одно из них. Сам садится во второе, закидывает ногу на ногу и ждет, пока я, словно дрессированная балаганная собачонка, сделаю как он велел.
Взять бы что-то тяжело, да и треснуть ему по башке!
Может тогда бы он перестал играть со мной в эти «догонялки» и объяснил толком, что происходит. Или хотя бы просто придушил, если мое существование каким-то образом портит его инквизиторский нюх.
Я с силой гашу в себе этот внезапный порыв гнева, от которого в кончиках пальцев снова то самое раскаленное покалывание. Обычно это не заканчивалось ничем хорошим. Я украдкой поглядываю на свою руку, хоть она и скрыта длинным рукавом простого
