Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
Она оказывается сзади быстрее, чем я успеваю это понять, и влезает между мной и шкафом с настойчивостью угря.
— Вам с ним нужно быть острожное, — говорить еще тише. — А особенно ему, потому что скоро весь замок начнет шептаться, что любимая невеста Его Величества преподнесет жениху в качестве свадебного дара прекрасные ветвистые рога!
Я сглатываю и закрываюсь от этой мерзости ворохом одежды.
— Примэль, я ненавижу слухи, в особенности, когда их происхождение не трудно угадать. — Я слышала, что Вероника Мор, которая пока что избегает попадаться мне на глаза, активно судачит о том, что я «приворожила» его величество. Смех да и только. — И буду очень благодарна, если ты не будешь тревожить меня пустыми…
— Послушай же! — Она топает ногой. — Если ты думаешь, что это Вероника, то нет! Это твой обожаемый гвардеец не умеет держать рот на замке!
— Мой… кто? — Все события этого вечера внезапно меркнут перед этой новостью. Даже поцелуи герцога, кажется, превращаются в блеклое воспоминание.
— Тот, к кому ты украдкой бегаешь на свидания! — снова топает Примэль. — И если ты не прикажешь ему прикрыть рот и не хвастаться своими «небоевыми подвигами», то, клянусь честью своей семьи, это сделаю я!
Если бы гром грянул среди ясного неба и прямо мне на голову — я и то удивилась бы меньше.
Хотя мое состояние вряд ли можно назвать удивленным. Меня словно рыбу поймали за жабры в мутной воде, выволокли на сушу и начали упрекать в том, что она разучилась ходить.
Орви говорит о нашем… романе?
Я мотаю головой и пытаюсь обойти Примэль, но она очень по-деловому теснит меня обратно к шкафу, видимо почувствовав мою слабость.
— Я серьезно, Матильда, — говорит уже немного более миролюбивым тоном. — Не знаю, чем тебе не угодил король, потому что этот гвардейчик ему и в подметки не годиться. Но если ты влюблена в другого, то…
— Я ни в кого не влюблена! — теперь приходит моя очередь топать ногой, потому что вся эта история очень напоминает мой последний визит в Соболиный утес, к настоящей герцогине. Той тоже очень нравилось загонять меня в угол и выдвигать условия. Сразу видно, что эти двое работают в паре. — Не знаю, что ты слышала, но у меня нет никакого романа и я, душой и телом, всецело принадлежу Его Величеству. И буду очень благодарна, если ты прекратишь собирать все эти гнусности. Или… — я прищуриваюсь, потому что такой вариант тоже возможен, — ты сама их распространяешь?
Примэль таращит на меня удивленные глаза, и я успеваю вырваться из-под ее влияния, устремляясь в дальнюю часть комнаты.
— Матильда, что ты… — заикается моя фрейлина. — Ты правда думаешь, что я…. Что способна на такое после всего, что ты для меня сделала?
— Я не знаю, на что ты способна. — Приходится держать себя в руках, потому что у Примэль — просто отличная актриса. Выглядит такой искренне обиженной, словно в самом деле не при чем. — Помоги мне переодеться и можешь быть свободна.
— Да, Ваша Светлость, — все еще бормочет она.
Пока помогает мне одеться в домашнее платье, не произносит ни звука, хотя раньше ее было не остановить. Поняла, что попалась и боится сболтнуть лишнего?
— Завтра разбуди меня в шесть, — говорю ей в спину. — Его Величество оставил мне заботы о празднике, и я хочу, чтобы к его возвращению все было готово.
— Да, Ваша Светлость, — стеклянным голосом отвечает Примэль.
Когда она уходит, я снова запираюсь изнутри и, свернув пеньюар графини кулем, без сожаления и даже с радостью, сую его в огонь. Пламя почти моментально переползает на тонкую ткань, и через пару минут от кружев и шелка остаются только тлеющие завязки.
Вот и хорошо.
А теперь самое время подумать, что мне нужно для организации праздника.
И завтра же, как только выпадет свободное время, поехать, наконец, к химеру.
Глава сорок третья: Герцог
Вряд ли Тиль поверит, если я скажу, что накануне вечером застал Ив у себя в комнате, сидящую на моей кровати вот с той белой вещицей в руках. Она считала, что просто обязана узнать мое мнение насчет «белой прелести», которую он собирается надеть в нашу первую брачную ночь. А когда я громыхнул и попросил Ивлин убраться вон, она так спешила, что забыла пеньюар у меня на кровати.
Правду говорят, что пути богов невидимы и неисповедимы.
Кто бы подумал, что вещица окажется так кстати.
Пока экипаж подпрыгивает на ночных дорогах столицы, я не без пикантного удовольствия вспоминаю маленькую монашку, разодетую откровеннее,
