Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
это не означает, что завтра эту эстафетную палочку не перехватит тот, кому «хватит ума» говорить громче. А именно так и начинаются бунты — с одной искры, которую зажигает тот, кто точно не влезет в первый ряд, когда войска Эвина придут наводить порядки.
— Негативы, — повторяю я. — Все, что есть.
Если бы было возможно вынуть ту часть его мозга, которая отвечает за эти воспоминания, я бы потребовал и ее.
Надежнее, наверное, было бы просто избавиться от этой тявкающей собаки, но я, наверное, и правда начал зреть, потому что это будет бессмысленная и пустая смерть. Он и так уже готов целовать мне ноги, если я уйду и не похороню его под развалинами собственного клоповника.
Старик с невиданной прытью подскакивает на ноги, несется в свои закрома и возвращается с внушительной пачкой деревянных рамок, в которые вставлены задымленные тонкие прямоугольники стекол. Я просматриваю каждый в тусклом шарике света, и это действительно те самые негативы.
Выждав паузу, один за другим бросаю каждый на пол, чтобы доказательства превратились в битое и уже абсолютно прозрачное стекло. Даже если их снова восстановить каким-то Аспектом — это будут всего лишь тонкие стеклянные пластинки, на которых не останется и тени прошлых картинок.
— Хорошо, — говорю я, после некоторой паузы, и вручаю ему пару серебряных монет. — Убирайся отсюда, прямо сейчас, в чем есть. Куда хочешь, не оглядываясь и так быстро, чтобы когда я закончу считать до трех, от тебя и духу не было. И забудь обо всем этом, потому что, если мне хотя бы покажется, что ты вздумал обвести меня вокруг пальца, следующая наша встреча станет для тебя болезненной, мучительной и последней.
О том, что человек достаточно запуган, можно понять по тому, как он уносит ноги.
Не начинает хвататься за вещевой мешок, не сует руку в тайник за бабкиным серебром. Он просто бежит за дверь и уносится куда-то, куда еще и сам не знает.
Я нахожу в доме пару старых, наполовину пустых керосиновых ламп, бросаю их на кучу книг и щелчком поджигаю вонючее масло. Старье тут же вспыхивает и начинает немилосердно дымить.
Выхожу, осматривая совершенно пустую улицу. Никого, даже бродячих собак нет.
Отлично.
Тьма в крови просыпается по моему приказу, и мне нужна лишь пара движений, чтобы сдавить лачугу, словно картонную коробку. Стены трещат по швам, разваливаются, и крыша грузно валится в самый центр столба пламени и дыма.
Даже самый придирчивый ищейка не найдет к чему придраться. А, к счастью, полиция не любит тратить время на расследование пожаров в бедных квартала. Спишут все на нечастный случай и закроют дело как «доказанное и раскрытое».
Я ныряю в тень и быстрым шагом убираюсь вон из этой коптильни, пока она не превратилась в источник развлечения для зевак и любителей жаренного зефира.
Глава сорок четвертая: Сиротка
— Ты со всем справишься, — говорит Примэль, и завершающим штрихом добавляет мне в прическу серебряную шпильку с красивым цветком на конце.
Он так похож на настоящий цвет вишни, что я даже пробую его пальцем, чтобы убедиться, что розовые лепестки прохладные и покрыты тонкой эмалью.
Через полчаса у меня первое в жизни заседание Малого совета, и я чувствую себя человеком, которому предстоит говорить буквально с ножом у горла. Не представляю, как с этим справлюсь, но раз выхода все равно нет…
— А если тебя не будут воспринимать всерьез, — уверенно продолжает Примэль, — просто напомни им, что Его Величество назначил тебя ответственной за этот праздник, и что он потерпит, если его приказы не будут исполнять.
У меня даже нет слов, чтобы сказать что-то в ответ.
Потому что, хоть она, скорее всего, сама распространяет ужасные слухи обо мне и Орви, сегодня именно Примэль помогает мне не упасть духом. Очень странная шпионка. Разве она не должна наоборот вставлять мне палки в колеса и всеми силами сводить на нет…
Я поднимаю взгляд и замечаю в зеркальном отражении ее триумфальное выражение лица и задранные вверх большие пальцы.
Ну да, конечно. Им с герцогиней нужно укрепить позиции при дворе, а раз настоящая Лу’На пока не может занять мое место, они будут делать все, чтобы подготовить почву для ее возвращения.
— Я вполне спокойна, Примэль, — говорю холодным стеклянным тоном, на что она снова реагирует удивленным взглядом и дрожащей от обиды губой. — Но спасибо за поддержку.
Она рассеянно кивает, и семенит за мной на «расстоянии вежливости» всю дорогу до зала, за дверью которого так шумят, что перепалку
