Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
исписанном неряшливым почерком и усеянном кляксами и еще какими-то бурыми пятнами, написана… какая-то чушь.
Потому что там говорится о том, что семья погибшей леди Риванны Ферфакс просит Корону возобновить расследование в связи с трагической гибелью их дочери, потому что они получили сведения, указывающие на причастность к ее гибели герцогини Матильды Лу’На.
То есть, меня.
Я перечитываю письмо снова.
И еще раз, но нигде нет ни намека на то, что эти «доказательства» существуют в реальности. Ведь если бы у родителей Риванны в самом деле были неоспоримые факты того, что именно я приложила руку к гибели их дочери, вряд ли они писали бы письма с угрозами, вместо того, чтобы сразу сдать меня дознавателям. По крайней мере, я бы так и поступила, будь у меня возможность заткнуть рты всем недоброжелателям.
Я максимально безразлично откладываю пергамент в сторону и, разглядывая триумфальное лицо Вероники, вспоминаю каждый раз, когда она пыталась меня умыть. И как потом бесилась от злости, что я каким-то чудом ее обходила. А когда Эвин назвал меня своей невестой, на нее было жалко смотреть. Вероника не повесилась на собственной косе только потому, что получила место при дворе. И теперь я, кажется, понимаю, благодаря кому.
— И где же доказательства? — По очереди осматриваю сначала Веронику, потом леди Белл. — Я так понимаю, семья Риванны должна была их предоставить, иначе разбрасываться такими обвинениями по меньшей мере очень непредусмотрительно.
Вероника не успевает как следует насладиться триумфом, зато я довольно улыбаюсь, глядя как она стремительно меняется в лице. И снова Вдова делает шаг вперед, забирая на себя инициативу. Так что у меня не остается никаких сомнений насчет того, чья протеже моя бывшая соперница и кому подпевает.
— Семья Риванны предусмотрительно пожелала сперва обсудить это деликатное дело… — осторожно начинает она. — Ведь речь идет не о какой-то беднячке, а о невесте нашего короля. Некоторые дела требуют деликатных решений.
— Леди Белл, правильно ли я понимаю, что вот с этой писулькой, — нарочно медленно разрываю пергамент на несколько крупных кусков, — вы и леди Мор, явились сюда сегодня, чтобы обвинить меня в страшном преступлении, при этом не имея никаких свидетельств моей вины?
— Почтенный граф Ферфакс не из тех, кто стал бы голословно говорить такие страшные вещи, — стоит на своем Вдова, и Вероника, высунувшись из-за ее плеча, тоже что-то подтявкивает. — Никто о всей Артании не усомнится в его честном слове. Все здесь присутствующие могут подтвердить это.
Она обводит зал широким жестом, но не очень похоже, чтобы Казначей и леди Главный алхимик спешили примкнуть к их маленькой, но амбициозной мести мне.
— Все когда-то случается впервые, — пожимаю плечами. — Я еще раз повторяю вопрос, леди Белл, и буду благодарна, если вы перестанет держать меня за дуру, отделываясь бестолковыми ответами: где доказательства той страшной вещи, в которой меня обвиняют?
Она молча сжимает губы, пока они не превращаются в тонкую щель на лице.
— У меня нет повода не верить словам графа и отца, оплакивающего единственно дочь, — говорит сиплым резким голосом. — Но, если вы настаиваете… Заметьте, герцогиня, мы с леди Мор очень хотели пойти вам навстречу и попытаться решить дело мирным путем, не поднимая лишний шум.
— И как же, позвольте спросить, вы собирались мне помочь? Проследили бы за тем, как я сбегу, теряя туфли?
— Вы выражаетесь так… странно, герцогиня, — кривится Вероника.
— Для вас, леди Мор, я — Ваша Светлость герцогиня Лу’На, — поправляю ее. — И прошу всех присутствующих обращаться ко мне именно так. А теперь, возвращаясь к тебе обвинения в мой адрес, хочу раз и навсегда обозначить свою позицию Леди Мор, советую вам внимательно ее послушать, потому что вы такие вещи должны понимать самостоятельно. Я не имею никакого отношения к случившемуся следи Риванной несчастью. Мне не в чем каяться и моя совесть абсолютно чиста. Что движет графом Ферфаксом — мне неизвестно, но я обещаю, что лично разберусь со всем этим. До тех пор или пока граф не предоставит какие-то веские доказательства моей вины, эта тема никогда не должна подниматься, потому что она компрометирует не только меня, но и Его Величество.
— Это твоя вина! Это ты заметала следы! — бурлит Вероника, и я морщусь от того, насколько раздражительно звучат верхние ноты ее визжащего негодования. — Все знают, что ты хотела меня убить! Все это видели!
Мы несколько мгновений пикируемся взглядами и я, к своему мысленному триумфу, выигрываю в этом противостоянии.
