Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
— Кто и когда вас похитил, леди Риванна?
— Герцогиня Лу’На, — закашливается она, и когда приступ проходит, как-то по-звериному жадно слизывает кровь с губ. — В первую ночь в Черном саду. Он пришел ко мне… сказал, что…
Графиня ферфакс снова кашляет, и я сильнее зажимаю рану — мои самодельные бинты уже насквозь промокли от крови. Риванна умрет самое большее через пару минут и нужно вытрясти из нее максимум, пока у нее не начался предсмертный несвязный бред.
— Он? — Я вспоминаю ту фотокарточку.
Тот профиль.
— Он принес корзину с цветами, — всхлипывает Риванна. — И… красивое украшение от Его Величества. Я… примерила… Оно было такое красивое…
Девчонка пускает слезы, и алая от крови слюна стекает с ее дрожащей нижней губы.
Все это очень знакомо.
Точно так же кто-то пытался избавиться и от Тиль.
Тот самый загадочный «он».
— У меня закружилась голова и… все как в тумане. — Риванна отчаянно скребет ногтями мою руку. — А потом… она держала меня в подвале… Я… ничего не знала, клянусь…
Риванну похитили в первую ночь в замке.
Значит, все это время в замке вместо нее был кто-то другой.
— Я, кажется, умираю, герцог Нокс. — У нее плаксивый испуганный голос. Ничего удивительного — перед смертью у меня на руках дрожали даже старые седые генералы, а эта маленькая девица, нужно отдать дань ее смелости, неплохо держится в свои последние минуты. — Мне так холодно, герцог. Где мой отец? Он… жив, да?
— Да, — вру я. — С ним все хорошо, Риванна.
Труп графа я не видел, но сомневаюсь, что тот, кто сделал это, позволил старику уйти живым.
— Хорошо, — как спьяну, улыбается Риванна.
— Как вы здесь оказались? — Я снова похлопываю ее по щекам.
— Сбежала, — шепчет она, словно боится быть подслушанной. — Там была еще одна девушка… монашка. Мы вместе… нас травили собаками. Я видела, как зверодавы разорвали ей лицо…
— И вы вернулись домой, — продолжаю вместо нее.
Дальнейшее можно попытаться предсказать.
Девчонка прибежала домой, рассказала все отцу, и стоящий за правду старик не мог снести такого издевательства. Официально, его любимая дочь была мертва. И пока он оплакивал Риванну, обезумевшая сука держала ее на цепи, словно собаку. Конечно, у графа было железное доказательство против герцогини — живая Риванна. Но после всех этих игр в «маски», разве он мог кому-то доверять? Поэтому граф выдвинул обвинения против королевской невесты, прекрасно зная, что Эвин это так просто не оставит, и пришлет того, чьему нюху доверяет.
Меня.
Чтобы я собственными глазами увидел живую Риванну.
— Как она выглядела, Риванна? — Я сильнее сжимаю ее уже почти холодные пальцы. Мн нужен ответ, чтобы подтвердить свою чертовски поганую догаку.
— Кто? — Она силится сглотнуть, но кровь вытекает из ее рта.
— Герцогиня Лу’На.
На мгновение пронзительно-синий взгляд Риванны проясняется, и я готов посмотреть, что сейчас перед ней стоит образ герцогини, потому что по телу несчастной проходят тяжёлые судороги предсмертной агонии.
— Как будто… я смотрелась в зеркало, — говорит на последнем вздохе, и ее взгляд медленно стекленеет.
Проклятье!
В последний раз я видел герцогини еще когда она была девчонкой.
Все это время по приказу Эвина она жила в изгнании в собственном замке, и когда явилась на отбор — все увидели лишь то, что увидели. Никто не станет сомневаться в том, что человек зачем-то подделывает свое лицо, прикидываясь кем-то другим.
Для всех людей Артании у Матильды Лу’На было прекрасное милое лицо невинной монашки-сироты, тогда как настоящая Лу’На в любой момент могла возникнуть, где угодно и никто бы не узнал ее.
Лучшего способа скрыться нельзя и придумать.
И пока Тиль сражалась за симпатию короля, все это время настоящая Матильда была рядом — открыто и смело, не боясь разоблачения, но уже как Риванна Ферфакс.
Она подстроила тот взрыв, чтобы избавиться от свой первой конкурентки, прекрасно зная, что в честной борьбе Тиль Веронику никогда не обойти. А когда затея не удалась, потому что именно Тиль смешала ей все планы, пришлось избавляться от «Риванны», чтобы похоронить все ниточки.
— Нет тела — нет дела, — бормочу себе под нос те самые слова, что сказал и в тот день, когда стоял над разлагающимся телом.
У нее был такой удивленный взгляд.
Кто это была? Какая-то служанка? Скорее всего убитая еще до того, как на нее нахлобучили
