Чужая игра для Сиротки

него было бы то же выражение лица, что и сейчас, я бы точно не думала о поцелуях и комплиментах. А если бы знала о существовании графини Рашбур…
— Милорд Нокс, — я одариваю его максимально ледяным взглядом, — теперь я точно знаю, что слухи о вашей храбрости и отваге отнюдь не преувеличены. Только настоящий храбрец будет делать комплименты другой женщине, когда у без пяти минут будущей герцогини Нокс вилка в руках.
Герцог медленно перестает улыбаться.
Графиня Рашбур снова покрывается пятнами.
И только Его Величеств буквально взрывается искренним хохотом.
— Нокс, она тебя уела!
— Просто сказала правду, — пожимаю плечами и снова украдкой шарю взглядом по залу.
Конечно, я бы с большим удовольствием потратила это время, чтобы наслаждаться молчаливой яростью герцога, но ракушки и панцири никуда не делись с моей тарелки.
Мужчина в черном мундире Королевского гвардейца, богато увешанный орденами и лентами за воинские заслуги, орудует округлыми щипцами.
Они как раз у меня под рукой, и я с облегчением тянусь к ним.
Нужно просто откусить хоть что-нибудь, а потом смело сказать, что сегодня в меня уже ничего не влезет. Или пошутить насчет того, что я не хочу быть такой же «ненасытной» как графиня.
Хороший план, и главное – правдивый.
— Герцогиня, — Нокс подается вперед, и как-то почти грубо отодвигает меня от стола, — полагаю, вы желаете обсудить мою… смелость?
— Нет, — оторопело отвечаю я.
Он, похоже, даже не осознает, что стоит слишком близко.
Еще шаг – и нарушит все нормы приличия.
— Какая жалость. – Он так резко меняет гнев на милость, что я не успеваю сообразить, почему вдруг моя рука оказывается в его руке. – Тогда мне не пришлось бы оправдываться перед остальными кавалерами в вашей бальной карте за то, что влез без очереди!
Он собирается со мной танцевать?
Бросаю взгляд на короля – он ведь должен сказать что-нибудь? Или в высшем обществе принято устраивать такие вот скандальные спектакли, чтобы было о чем писать в желтых бульварных листах?
Его Величество делает почти приглашающий жест, мол, эту вольность он разрешает, хотя что-то мне подсказывает, что если бы на моем месте был любой другой вельможа, ему бы Эвин такую вольность не простил.
— Надеюсь, вы умеете танцевать вальс… герцогиня? – подначивает Нокс.
Мне ведь показалось, что он выделил мой титул особенной интонацией?
Это ведь не… сомнение?
Мои пальцы в его ладони дрожат от внезапного страха.
Совсем недавно я смотрела как он кружит по залу свою невесту и какой-то части меня – не самой умной – хотелось быть на ее месте, хотелось, чтобы он вот так же держал за руку меня, а не ее. А сейчас я готова провалиться сквозь землю, лишь бы избавиться от подавляющего влияния Нокса.
— Это было крайне бестактно, милорд Нокс, — отвечаю я, но голос выдает волнение с головой.
— Вы всегда игнорируете прямые вопросы… герцогиня? – Снова тот же вопросительный тон, и теперь мне это точно не показалось. – Так безопаснее – переводить разговор на ту тему, которой вы владеете в достаточной степени?
Сглатываю, и мысленно с облегчением выдыхаю, потому что оркестр заводит вальс, и это достаточно громко, чтобы пресечь любой разговор. Если, конечно, герцог не изобретет парочку танцевальных па, в которых мы будем друг от друга на расстоянии шепота на ухо.
Его рука у меня на талии словно прожигает ткань до самой кожи.
Я как будто чувствую каждый палец, шершавость его ладони.
Танец предполагает взгляд глаза в глаза – это первое правило вальса.
И когда Нокс решительно делает первое па, я словно перестаю существовать сама по себе.
Мое тело становится как будто часть его самого – шаг в шаг, поворот в унисон, плавное движение.
Темный пристальный взгляд – хмурый и сосредоточенный.
О чем он думает?
Что это за странные намеки?
Еще круг по залу, и когда танцевальная площадка заполняется другими парами, герцог не выводит нас на второй круг, а легко, словно так задумано танцев, сворачивает в сторону арки, за которой мы оказываемся в темном широком коридоре.
— Герцог…! – мое возмущение обрывает его грубая хватка на моем запястье.
Нокс тащит меня по коридору, и его как будто совсем не беспокоит, что я едва переставляю ноги, тем более что с непривычки и так едва держусь на высоких каблуках.
— Ради вашего же блага, герцогиня, держите рот на замке, — не поворачивая головы, бросает Нокс, и буквально волоком тащит меня на узкую маленькую лестницу, на которой двое бы никогда не разминулись. – Потому что я желаю задать вам пару вопросов, и будет лучше, если мы будем наедине, когда вы ответите. Если, конечно, в вашей голове осталась