Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
фармский, — добавляю, немного краснея.
— География? Астрология? Наш король любит умных женщин.
Странно, что это должно звучать как комплимент, но герцогиня как-то очень уж брезгливо морщит нос.
— Придворный этикет? Танцы? Игра на музыкальных инструментах?
Она снова смотрит на меня, вздыхает.
Ответ очевиден — монахине незачем знать науки леди из высшего света.
Поэтому, стоит мне подумать о танцах или, Плачущий убереги, о пении, как в животе сворачивается ледяная змея ужаса.
Я решительно встаю, собираюсь с силами, чтобы сказать, что эта затея — пустая и даже небезопасная.
Но герцогиня успевает быстрее.
Вдруг порывисто обнимает меня, словно родную сестру и срывающимся от плача голосом, шепчет на ухо.
— Я так люблю его. Нашего короля. Он такой… такой… Я не могу упустить шанс быть так близко к нему! Я никогда бы не простила себе этого! Но мой замок и земли — все, что осталось от отца. И я… не хочу выбирать. Понимаешь?
Наверное, если бы у меня были родители и если бы мне пришлось выбирать между ними и возможностью быть рядом с любимым человеком, я бы тоже не смогла выбрать.
— Тебе нужно будет притвориться мной всего на каких-нибудь пару недель! — как будто чувствуя, что я близка к согласию, начинает жарко убеждать герцогиня. — На выходные девушек будут отпускать домой, чтобы они могли отдохнуть и прийти в себя. Ты приедешь сюда, в Горностаевый приют, и мы просто поменяемся местами. А взамен… — Она снова смотрит на меня так, будто читает в душе. — Я позволю тебе занять небольшой загородный дом и дам столько денег, что ты сможешь быть свободной. Без монастырских стен.
Свобода.
Возможность жить так, как захочется.
Возможность ходить по улицам и не прятать взгляд.
В груди противно щиплет.
Это, конечно же, совесть, ведь ради всего этого, мне придется пойти на обман, причем самый некрасивый из всех возможных.
— Только, — тут же добавляет герцогиня, — есть одно маленькое, но очень важное условие. Раз в неделю король будет избавляться от тех, кто ему не подходит. Или чаще. И, возможно, даже сразу нескольких девушек. Ты должна во что бы то ни стало остаться, поняла? Продержаться эти две недели. Обязательно.
Я даже кивнуть не успеваю, как она уже уверенно трясет мои руки, припевая, что у нас в запасе всего неделя, а мне еще многому предстоит научиться.
Когда через неделю в Горностаевый приют приезжает отряд гвардейцев, я стою перед ступеньками замка, разодетая в красивое платье и туфли, причесанная, накрашенная, как боевой кролик — и дрожу, словно осиновый лист.
По правую руку и чуть в стороне держится капитан, который приезжал забирать меня из монастыря. Бросает косые взгляды куда-то мне под ноги и единственное, что я испытываю от его близости — желание отодвинуться еще дальше. Желательно на другой конец мира.
Рядом, переодетая в компаньонку и с вдовьей вуалью на лице, стоит герцогиня.
— Перестань трястись, — шипит в мою сторону, когда я изо всех сил цепляюсь пальцами в платье, чтобы хоть как-то удержать себя на месте. — Ты — герцогиня Лу’На. Ты — единственная наследница огромное состояния, у тебя самая чистая кровь в Артании, ты богата, независима и красива. И если король и должен выбрать кого на этом отборе — то только тебя.
— Я не смогу, — еле-еле выдавливаю из себя сквозь сжатые зубы.
— Тебе придется, Матильда, потому что иначе остаток дней ты проведешь в монастыре. Помнишь, о чем я говорила?
И хотела бы забыть, да вряд ли смогу.
Сглатываю панику и заталкиваю подальше тот наш вчерашний разговор, после которого я поняла, что у моего плачущего бога очень жестокое чувство справедливости.
— Две недели, Матильда, — напоминает герцогиня. На мгновение придвигается, подавая платок, который я не просила, и совсем шепотом: — Всего две недели — и ты получишь свободу. Испортишь все — и будешь до конца своих дней гнить в монастыре. Или, если тебя раскроют, можешь даже лишиться головы. Не забывай об этом, когда будешь смотреть на короля.
Она быстро отпутает назад, потому что главный в отряде гвардейцев, уже почти рядом, и я даже слышу его взволнованное покашливание. Явно прочищает горло прежде чем обратиться к высокородной даме.
Я прикрываю глаза, напоминая себе, что у меня просто нет входа.
По крайней мере сейчас, пока с одной стороны меня караулит цепной пес герцогини, а с другой стороны — она сама.
Но, когда я мысленно еще раз прокручиваю в голове, как и когда следует протягивать руку для поцелуя, взгляд случайно падает на лицо гвардейца, как раз, когда он подходит, преклоняет
