Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
далекого от интриг и долгосрочного планирования.
— Баронесса Вустер, — мужчина останавливается напротив рыжей, которая стоит почти в самом начале шеренги. — Возвращаясь к вашей обеспокоенности, начну, пожалуй, с того, что не считаю ее ни разумной, и хотя бы… имеющей право на жизнь.
Кто-то из нас — пятнадцати, если я верно посчитала — начинает хлюпать носом и плакать, да и на рыжей лица нет.
Но мужчина, заложив руки за спину, продолжает моральную порку (иначе это никак и не назвать):
— Дело в том, баронесса, что, ставя под сомнение вопрос безопасности, вы, тем самым, ставите под сомнение способность Его Величества обеспечить порядок в любом уголке Артании, будь то его замок или хлев в деревушке у Песчаного хребта. Желаете сравнить? — Он многозначительно приподнимает бровь.
— Нет, нет, — торопливо извиняется рыжая. — Прошу простить мне мои необдуманные слова!
Он вздыхает.
Ленивым кивком заталкивает обратно в строй и идет дальше.
Шаг за шагом, для каждой из нас находя милый комплимент или животрепещущий вопрос.
Но, стоит Ноксу поравняться со мной, как девушки справа от меня одновременно двигаются назад.
Он меня узнает?!
Паника бьет крупной дрожью, когда мужчина подходит так близко, что между нами не протиснуть и ладонь.
— Герцогиня Лу’На, — подчеркнуто холодно и нарочито жестко. — Рад, что вы, несмотря ни на что, нашли в себе силы принять королевское приглашение. Без вас этот отбор, безусловно, не стал бы полным и идеально сбалансированным. А теперь осчастливьте меня своим ясным взглядом. Не настолько уж я изуродован вашим отцом, чтобы мой вид вселял ужас в трепетные девичьи сердца.
Изуродован? Он — изуродован?!
Отцом герцогини?!
Я вскидываю голову скорее от удивления, чем боясь осушаться непрямого приказа.
Наши взгляды скрещиваются.
Плачущий помоги, он меня узнал?
У него очень темные глаза. В прошлый раз, когда на нас то и дело косилась и сестра Фьёрда, и наставница, я толком почти не смогла разглядеть их цвет. А сейчас, когда он еще и нарочно наклоняется ко мне поближе, ни капли не смущаясь, что с его громадным ростом для этого придется трудить спину, могу различить все оттенки этого подозрительного и явно недружелюбного прищура.
Только нет там никаких оттенков. Одна лишь глубокая непроглядная чернота в обрамлении длинных густых ресницы.
Рэйвен прищуривается еще сильнее, когда я невольно отклоняюсь назад, чтобы удержать хотя бы видимость расстояния между нами.
— Хммм… — как-то многозначительно тянет он. — Когда мы виделись в прошлый раз, герцогиня, вам было шестнадцать, если память мне не изменяет.
И?
Что мне ответить на это глубокомысленное изречение?
Может, это какая-то ловушка и они с герцогиней виделись на прошлой неделе, а все эти замечания — лишь попытка вывести меня, самозванку, на чистую воду?
К счастью, ни одно из моих худших опасений не подтверждается, потому что Рэйвен не ждет моего ответа и продолжает:
— Не могу не отдать вам должное, юная леди — эти три года превратили вас в настоящую… — Он поджимает уголок губ, словно никак не может подобрать подходящее слово.
— … красавицу? — импульсивно подсказываю я.
Герцог Нокс самую малость в удивлении приподнимает бровь.
— Вообще-то я собирался сказать «настоящую дочь своего отца», но ваш вариант тоже имеет место быть.
Я густо краснею, когда стоящие особняком девушки начинают дружно перешептываться и хихикать над явно грубой издевкой.
Хочется закрыть лицо ладонями, развернуться — и со всех ног пуститься в бега, желательно, в те далекие края, где в моей голове не останется даже воспоминаний об этом человеке. Точнее, именно воспоминаний, потому что от них, увы, не получилось избавиться так же легко, как от той белой книжки, которую он подарил вместе с… Плачущий, помоги, непристойными намеками!
Но.
К счастью, я помню не только это, но и слова, которые герцогиня твердила каждый день, что я провела в «Горностаевом приюте»: чтобы быть убедительной и продержаться эти две недели, нужно забыть, что я — послушница веры Плачущего.
Я — герцогиня Лу’На, наследница одного из самых огромных состояний Артании.
И она-Я никогда бы не потерпели таких насмешек в свой адрес.
Даже если они заслуженны грехами ее-Моего отца.
Поэтому, приходиться мысленно вспомнить подзатыльники, которые по случаю и без отвешивала настоятельница Тамзина, и прийти в себя. Распрямиться, выдержать заинтересованный ответной реакцией взгляд герцога Нокса.
— Благодарю за изысканный комплимент, Ваша Светлость, — проговариваю чуть не через силу, но в итоге это звучит именно так, что
