Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
ночевать где придется, а не в этой роскошной постели.
Я, подумав, подхожу ближе, но все равно стараюсь держаться от него подальше.
Если этот странный тип считает призраков — средством обеспечения безопасности, одни Боги знают, что там еще у него в голове.
— Разведете огонь? — Герцог кивает на аккуратно сложенную стопку дров.
Мысленно выдыхаю, присаживаюсь перед камином на колени и берусь за дело.
Мне это — как раз плюнуть.
В монастыре такому учили еще с детства: все послушницы должны уметь обращаться с огнем кухонной утварью, уметь готовить и штопать, и вспахивать поле. И еще много чего.
— Скажите, леди Лу’На, — мне в затылок спрашивает герцог, и тут же напрягаюсь, едва не пропустив выскочивший из очага уголек. Быстро стряхиваю его в порванного подола обратно в камин, мысленно гадая, чего ждать на этот раз: еще один урок истории или…? — Довольны ли вы вашей нынешней жизнью?
Простой вопрос.
И настоящая герцогиня без заминки на него бы ответила.
А что говорить мне, если я даже не представляю, ак живется дочери предателя короны? Если она даже ни словом об этом не обмолвилась, хоть мы проводили вместе каждый час каждого дня всю ту неделю, что я жила в Горностаевом приюте и разучивала премудрости богатой жизни?
Думай, Матильда, думай, иначе Палач Его Величества еще быстрее придумает, куда насадить твою бедную головушку.
О чем там судачили девушки? Вспоминай!
Я делаю вид, что от ответа меня отвлекает исключительно попытка поддать жару в огонь и энергично орудую кочергой, переворачивая дрова так, чтобы огонь расползся на соседние поленья.
Кажется, кто-то сказал, что после неудачного заговора, часть земель казненного герцога отошли короне. И еще было что-то о расстроившемся браке, потому что семья жениха отказалась брать в семью негодную кровь.
Герцогиню Лу’На не очень-то жалуют, если не сказать — позволяют в открытую над ней насмехаться. Причем даже те, кто явно ниже ее по классу. Маркиза, опять же, определила ее в самую ужасную комнату. И этот внезапно рухнувший потолок…
Я подавляю внезапный приступ дрожи, вспоминая, как чудом перекатилась на другой край постели как раз в тот момент, когда на голову упали тяжелые балки и каменные плиты. Случись это парой мгновений раньше — я была бы уже мертва.
— Так сложно ответить? — немного раздраженно поторапливает герцог, подвигаясь ближе, чтобы устроить пятки на небольшом приставном стульчике рядом с каменной решеткой.
— Полагаю, Ваша Светлость, вам известен ответ на этот вопрос, — говорю я.
— Я не предлагаю вам полагать, что мне известно или неизвестно. Просто ответьте. И, ради Хаоса, перестаньте мешать дрова, словно кашу в котле — теплее от этого не станет.
Приходится отложить кочергу.
Хочу встать, но герцог останавливает властным:
— Нет, герцогиня, останьтесь там.
Взглядом показывает, что ему нравится моя почти коленопреклоненная поза, потому что, если посмотреть со стороны, все так выглядит, будто одна опальная герцогиня бухнулась в ноги всесильному надменному мужчине.
Даже мне это неприятно, а герцогиня, наверное, уже метала бы гром и молнии.
— Не примите на свой счет, юная леди — я просто потянул шею и предпочитаю смотреть на вас сверху вниз, а не на оборот. — Он немного жмурится, и снова не пытается скрыть, что целиком доволен ситуацией и моим унизительным положением. — И так, повторю вопрос — всем ли вы довольны сейчас?
Я, хоть и сижу почти что у его ног, словно ручная собачонка, все же распрямляю спину и вздергиваю подбородок. Герцогиня без конца повторяла: подбородок держать приподнятым, держать лицо и гордость, потому что гордость — это оружие женщины.
Единственное, которое у меня вообще есть.
— Я всем довольна, герцог, — отвечаю, стараясь выдержать ровный тон. Нельзя показывать слабость и тем более нельзя показывать недовольство. Дочери предателя королевской милостью сохранили жизнь — это самое важное. — У меня есть крыша над головой, есть деньги, чтобы жить и еда, чтобы не умереть с голоду. Многие люди Артании не владеют и малой частью этого.
Вот так, кажется, в самый раз.
Герцог прищуривается и его темные глаза изучают меня так пристально, что хочется плотнее закутаться в занавеску.
— И вам не смущает, что корона отхватила самый лакомый кусок пирога с вашего стола?
О чем он говорит?
Те земли, о которых шептались кандидатки — он был таким важным?
— Я рада, что король решил воспользоваться им с большей пользой, чем мой покойный отец, — говорю почти наобум, тыкая иголкой в стог
