Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
на мои вопросы. Вот только проку от ее ответов чуть: она раздала девушкам указания, она лично приготовила все ингредиенты и абсолютно уверена, что среди них не было тех, которые в любом из сочетаний могли бы дать такой разрушительный эффект.
— Маркиза Виннистэр лично проинструктировала меня насчет того, как важно соблюдать безопасность претенденток, — говорит госпожа алхимик, и мы пару мгновений пикируемся взглядами.
— О чем еще проинструктировала вас маркиза? — не могу не уточнить я. — Возможно… о том, что вы окажете огромную услугу некоторой известной и влиятельной группе лиц, если избавите их от… скажем… одной строптивой сироты?
Я имею ввиду тайный совет.
Потому что, хоть видят боги, я очень стараюсь гнать подальше эту мысль, все выглядит так, будто единственной пострадавшей во всей этой истории с самодельной бомбой, стала мелкая герцогиня. А учитывая количество покушений на нее всего-то за несколько дней, мое предположение не лишено логики.
— Я понятия не имею, к чему вы клоните, герцог, — с тем же невозмутимым видом отвечает леди Блор. — Если у вас есть вопросы к моей честности, я готова подтвердить свою невиновность любым выбранным вами способом. На кону моя репутация, и я буду защищать ее любой ценой.
Ничего не остается, кроме как отпустить ее с миром.
Никто не умеет лгать так искусство. В особенности, мне.
Следующая на очереди — Вероника Мор.
И первую же минуту разговора мне до зубного скрежета хочется затолкать кляп ей в рот и ограничиться допросом, в котором все ее ответы сведутся к утвердительным и отрицательным кивкам.
Хаос, она же визжит как мартышка!
Упаси нас боги от такой королевы.
— Милорд Куратор, я в который раз настаиваю на том, чтобы вы прислушались к моим словам! — Вероника злобствует и ее красивое точеное лицо искажает гримаса бешенства. — Эта… эта… предательница покушалась на мою жизнь! Она что-то бросила мне под ноги! Я своими глазами видела!
— И что же она бросила, леди Мор? — интересуюсь я, и почесываю ухо в надежде, что она поймет мой крайне вежливый молчаливый намек.
— Я… не уверена, — запинается Вероника.
— Как же так, леди Мор? Видели, что герцогиня Лу’На что-то бросила под ваш стол, но не можете вспомнить, что именно? Это был камень, быть может? Или записка с глумливым виршем в вашу честь? Или рукотворная бомба?! — На последней фразе я резко подвигаюсь к ней и нависаю сверху, подавляя одним своим видом.
Вероника Мор тут же начинает трястись и лепетать что-то о том, что в тот момент она была занята работой над аптекарской водой и не может вспомнить точно.
— То есть, кроме голословных обвинений и того факта, что на вас, насколько я могу судить, нет ни царапины, у вас больше ничего нет против герцогини? — Бездна знает, но мне становится легче на душе.
— Она — дочь предателя! — Вероника снова срывается на визг, и на этот раз мне приходится рявкнуть, чтобы не распрощаться с остатками самообладания. Это помогает, потому что остальную фразу леди Мор говорит уже спокойнее. — Эта девушка не должна быть среди нас, милорд Куратор! Ни при каких обстоятельствах она не должна стать королевой Артании.
— Это, леди Мор, решать не вам, — отчеканиваю я, практически прикусывая язык, чтобы не сказать вдогонку, что визжащая королева-мартышка Артании нужна еще меньше, чем дочь предателя короны.
Прежде чем снова столкнуться с мелкой герцогиней, я иду в алхимическую лабораторию.
Леди Блор очень подробно рассказала, за какими работали девушки, а учитывая разговоры о ее феноменальной памяти, у меня нет повода сомневаться в точности ее слов.
Нужно на всякий случай проверить колбы с ингредиентами: леди Блор действительно могла не иметь отношения к подлогу, но это мог сделать кто-то другой.
И меня уже начинает нервировать собственная слепота и неведение.
Чтобы за игрок не сплел всю эту интригу, я вынужден признать, что он как минимум не новичок.
В лаборатории работает десяток гвардейцев: часть поднимает завалы, часть выносит в зал огромные пласты каменного пола и обломки стен. Я отмахиваюсь от попыток отдать мне честь, иду между рядом столов, который, как я и предполагал, находятся значительно дальше того места, где произошел взрыв. Стол, за которым работала Матильда, второй в крайнем ряду — на нем еще сохранилась колба с ее аптекарской водой. Я проверяю каждый колбу и даже моих знаний аспектов достаточно, чтобы убедиться — в ее колбах нет ничего опасного и запрещенного. Но на всякий случай лучше заручиться мнений эксперта.
Так что…
— Лейтенант! — не глядя, щелкаю пальцами, привлекая внимание проходящего рядом долговязого парня.
Он останавливается.
Поворачивается.
