Мне «повезло» родиться сиротой, оставленной на пороге монастырского приюта, где я провела «лучшие» восемнадцать лет своей жизни. А потом повезло еще раз — спасти от лап разбойников богатую леди, которая оказалась как две капли воды похожа на меня.
Авторы: Субботина Айя
Это не Орви.
Смотрю на другого — и это тоже не он.
Более того — уверена, я вижу эту парочку впервые. Раньше за мной ходили Орви и его напарник — высокий рыжий детина с выщерблиной в передних зубах, от которого всегда странно пахло какой-то лекарской мазью. Кажется, от насморка.
— У меня сменилась охрана? — стараюсь задать вопрос максимально беспристрастно.
— Распоряжение милорда Куратора! — вытягиваясь в струну, чеканит правый, долговязый и, несмотря на молодой возраст, уже заметно лысеющий гвардеец. — Караул меняется дважды в день!
Я поджимаю губы.
— И… когда будет следующая смена караула?
— В три часа по полудни, Ваша Светлость.
Бросаю взгляд на огромные механические часы, которые висят в проеме над этажами — еще пятнадцать минут до срока.
Но что с того?
— Кто-то входил в мою комнату, пока меня не было? — продолжаю задавать вопросы, сохраняя максимально беспристрастный вид. — Кто угодно.
У долговязого вытягивается лицо, и это недоумение, граничащее с возмущением, невозможно подделать. Я уверена в этом. Гвардейцы Его Величества — верные солдаты Артании, они храбрые и смелые, но вряд ли в список их талантов можно занести выдающиеся театральные способности. Хотя бы потому, что в отличие от Элитной гвардии, все эти, в черных мундирах, выходцы из бедных семей — сыновья кузнецов, пахарей и плотников. Я — такая же, безродная. И до того, как судьба сунула меня в свой замысел, способность врать отсыхала во мне всякий раз, когда ко мне обращался хоть кто-то, благороднее лавочника.
— Может, хотя бы моя горничная? — предпринимаю еще одну попытку, уже почти ни на что не надеясь.
Хотя, Эсми мне кажется девушкой приличной и такой же пугливой. Не в пример ее предшественнице, которой, хвала Плачущему, после того случая и след простыл.
— Никто не входил, Ваша Светлость! — немного оторопело бормочет долговязый. — Приказ милорда Куратора — посторонним в комнатах девушек находиться строжайше запрещено под страхом тюремного заточения.
— Что-то случилось, Ваша Светлость? — подавляя заикание, спрашивает второй.
Рассеянно качаю головой.
— Просто… спросила. Мне… всего лишь показалось.
Я снова захожу в комнату и крепко закрываю за собой дверь.
На этот раз — на ключ.
Кто бы не сделал все это — его цель абсолютно прозрачна.
Лишить меня уверенности, выбить почву из-под ног и заставить опустить руки.
Не будет ему — или ей! — такой радости!
Методично, запрещая себе реветь и отчаиваться, заталкиваю клочья обратно в шкаф.
Обувь — тоже безнадежно испорченную — пинками зашвыриваю обратно под кровать.
Навожу порядок, расставляя мебель и перевернутые вазы.
Заглядываю в шкатулку с драгоценностями на туалетном столике — все на месте.
Я хорошо знаю, что именно герцогиня дала мне с собой, буквально на перечет, потому что она не единожды просила не потерять эти драгоценности великой стоимости и еще более великой фамильной значимости. Все на месте, даже крохотные серьги с капельками редких голубых топазов.
Совершенно точно, никто не хотел меня ограбить и даже не попытался скрыть свою выходку этакой нелепостью. Но драгоценности на всякий случай все равно прячу в нижний ящик туалетного стола, который запирается на маленький серебряный ключ. Его вынимаю и быстро сую в крохотную щель между шкафом и стеной.
Должно быть, я трачу на это уйму времени, потому что когда заканчиваю и придирчиво осматриваю комнату, в дверь слышится вкрадчивый стук.
Раз и еще раз.
И быстро прилипаю к ней со своей стороны, вдруг вспомнив о той утренней записке.
Но что если это снова какой-то обман?
— Кто там? — говорю подчеркнуто холодно и удивленно.
— Это… Орви, — слышу его то ли смущенный, то ли напуганный голос.
Плачущий, я не должна его впускать.
Но мне так необходимо просто хотя бы с кем-то поговорить, что стоит рискнуть.
Должен же в этом проклятом замке быть хоть один человек, которому есть дело до того, что творится у меня на душе!
Потихоньку отпираю дверь, и Орви ловко просачивается внутрь моей комнаты, тут зе снова запирая ее за собой.
— А твой напарник? — говорю испуганным шепотом.
— У него простуда, — улыбается Орви. — Я попросил матушка сделать ему ее фирменную настойку с обморовой травой. Он проспит часа два.
Я сажусь на кровать и привычно поджимаю под себя ноги.
Орви присаживается рядом, на колени, но при этом соблюдает между нами дистанцию благопристойности.
Милый славный Орви!
Дарю ему ласковую улыбку и его щеки тут же покрываются румянцем.
Мои, в ответ, тоже.
— Просто, что я… вот так… очень… непредусмотрительно.
