Чужая земля

не выпустив нож из руки.
Яшгайан упал, словно пустой мешок. Казалось, внутри балахона и в самом деле не осталось ничего.
Кровь снова потекла. А ведь это внутреннее кровотечение… Услышали в станице выстрелы, или нет?.. Интересно, сколько крови вытекло в брюшную полость? Но проклятье, неужели можно сдохнуть тут? И неужели Уигши-Уого в самом деле думал его убийством остановить Империю?
Он закашлялся и без удивления понял, что харкает кровью. Надо идти.
Он встал.
И пошел.
И дошел, кажется. Точно — не помнил.

— Узнай у матери, как он… А, уже узнавал?.. Ясно, спасибо.
Борька отошел от визитера и посмотрел на остальных ребят. Притихшие, они расселись на диванах и в креслах по всему залу, не сводя глаз с Борьки, разговаривавшего с домом Гридневой, врача станицы, где располагалась и небольшая местная больница.
— Пришел в сознание, — сообщил Борька и сел на край стола, вздохнув так, что всем показалось — пронесся порыв ветра.
Все сразу задвигались и заговорили. Лизка, покачав головой, спросила:
— Нежели он мог умереть?
— Конечно, мог! — сердито сказал Степан. — Видал я такие дырки в животе — перитонит и ау… — и он перекрестился, но на это никто не обратил внимания.
— Дня через два будет на ногах, — добавил Борька, вставая, — и пока просил зайти к нему… Стоп. Только меня. Прости, Кать.

— Серебро? — неуверенно спросил Борька. — Но это же сказки… Хотя — если ты говоришь, то так оно и есть… Закажу серебряные лезвия, какие вопросы; а серебро оплатим из кассы отряда… Значит — яшгайан?
Игорь поморщился:
— Да, но это так… кукла. А кто его управлял — не знаю. Ничего не знаю.
— Ну, ты нас и перепугал, — признался Борька.
— Знал бы ты, как перепугался я, — признался Игорь. Он, кажется, хотел что-то добавить, но в коридоре послышались звуки, похожие на шум рукопашной схватки, и в палату вторгся губернатор Дзюба. За его спиной двигался адъютант — он вел арьергардный бой, сдерживая медсестру и саму Юлию Юрьевну Гридневу.
Борька вскочил и вытянулся. Губернатор посмотрел в его сторону и определил:
— Борис Утесов.
— Сударь! — оглушительно гаркнул мальчишка, вызвав приступ агрессии со стороны людей в белых халатах. Не оборачиваясь. Ярослав Ярославович сделал движение рукой — адъютант ловко оттеснил медиков наружу и закрыл дверь за собой.
— Подожди в коридоре, — бросил губернатор Борьке, но Игорь покачал головой:
— Простите, сударь, но Борис останется здесь. В делах станицы и моей работе — он мое альтер эго, и я прошу вас, — Игорь улыбнулся, — не переходить на латынь или древнегреческий… — Латынь я немного знаю, — вставил. Борька, большими глазами созерцая происходящее.
— Мх, — издал Дзюба неопределенный, но возмущенный звук. С размаху сел на спружинивший стул, вытянул ноги в высоких ботинках. С пояса свесился и закачался у пола РАП «энфилд-лайтнинг» в большой кобуре красного дерева. — Так. Ладно. Черт с вами. Что же вы делаете, Муромцев?! Хотите быть похороненным здесь за казенный счет?!
— Я?! — очень натурально вытаращил глаза Игорь и изумлённо посмотрел на Бориса, словно призывая его в свидетели, Борька тоже изобразил полнейшее недоумение, словно Игорь лежал не на больничной койке, а на лесном пляжике под ласковым солнышком. — Но сударь, уважаемый Ярослав Ярославович, господин губернатор, если вы соизволите отправиться в штаб, то там вы найдете массу подготовленных к передаче картографических материалов. Конечно, еще далеко не все сделано, но и масштаб огромен! Однако, уже сейчас, сударь, эти материалы могут позволить вести ограниченные боевые действия — на островах черной Чаши, например… Кроме того, сударь, есть масса «сырых», необработанных данных, ожидаются новые поступления материалов… Что же до моего недомогания — это мелочи, сударь. Право, мелочи. Немного излишне поразвлекся…
Ярослав Ярославович покачал головой и втянул воздух сквозь зубы:
— Я был в штабе, — уронил он. — Судя по всему, ты в самом деле умеешь работать. Но тебя могли убить.
— Как и любого из нас в любой момент! — весело засмеялся Игорь.