Студент Виктор Северов спешил в университет, а попал в автомобильную катастрофу. Досадно умирать так глупо! Другое дело погибнуть героем, в дыму сражения… И Северову выпал еще один шанс. Он очнулся в незнакомом мире. Вокруг него гремели взрывы, проносились боевые ракеты, сгорали подбитые военные вертолеты.
Авторы: Сергей Ким
среди обломков стали, пластика и бетона контактной капсулы. Мельком бросил взгляд на замерших примерно в километре от меня в полной неподвижности Апостола и «Дефендера» и осторожно опустился на землю.
Нажал на утопленную в поверхности капсулы круглую металлическую кнопку, тут же рядом откинулась небольшая панель. В специальных нишах виднелась часть аварийного набора для выживания пилота: пистолет-пулемет «микроузи», замысловатый нож выживания и самое важное — полевая аптечка.
Морщась от боли, я достал небольшой пластиковый кейс, откинул крышку и начал копаться в его внутренностях.
Так… Блин, мне же еще почти и не объясняли, что тут от чего и для чего!.. Хм, кажется, это обезболивающее… Ага, точно, значит, берем. И перевязочный пакет…
Зубами сдернув защитный колпачок с тонкой иглы одноразового шприца, снаряженного обезболивающим, я скептически посмотрел на свою руку.
Всегда боялся уколов, и уж тем более никогда не ставил их сам… А, была не была!..
Размахнувшись, всадил шприц чуть повыше запястья и надавил на поршень. Руку как-то странно кольнуло, но почти сразу же она начала неметь, и боль начала постепенно уходить. Хорошо…
Зубами разгрыз бумажную обертку индпакета, ибо левая рука теперь бездействовала, — похоже, что я несколько переборщил с дозой, ниже плеча руку вообще не чувствовал.
Кое-как наложил пластырь прямо поверх контактного комбинезона и начал себя перебинтовывать как можно туже. Когда я наложил, пусть и кривовато, повязку, передо мной неожиданно возникла проблема — гибкий и эластичный бинт никак не удавалось перегрызть. Благо, что я нацепил на пояс свой нож!.. Нет, можно было бы, конечно же, обрезать и этой бандурой, названной ножом выживания, но я спешил…
Я устало привалился спиной к контактной капсуле.
Вокруг меня развернулась самая настоящая постапокалиптическая картина — разрушенные здания, изломанный и потрескавшийся асфальт, груды обломков. Кое-где к небу поднимались столбы дыма, местами в верхней бронеплите виднелись глубокие воронки с оплавленными краями. По всему городу разносился вой сирен, но это были уже не сигналы тревоги, а гудки и трели пожарных и медицинских машин — местное МЧС спешило на ликвидацию последствий сегодняшнего боя.
Нда… Мощно мы сегодня с Мусаилом погуляли…
Сверху упала какая-то огромная тень, по ушам бил отчего-то до боли знакомый гул, на меня обрушился мощный поток воздуха.
Я поднял взгляд к небу.
Невдалеке от меня на землю опускался «Ми-8» с красными звездами на камуфлированных бортах, а в воздухе нарезал круги, прикрывая его, «крокодил», он же «Ми-24», правда, какой-то незнакомой модификации — вместо неподвижной курсовой 30-миллиметровой спарки или четырехствольного роторного пулемета, у него в носу виднелась подвижная пушечная турель калибром миллиметров эдак в двадцать — двадцать три…
Из распахнувшихся дверей «восьмерки» высыпали крепкие парни в полной боевой экипировке с «калашами» наперевес. Следом выскочили несколько человек в камуфляже, один из них тащил большую сумку с красным крестом. С несколько отрешенным видом я смотрел, как десантники оцепили место приземления контактной капсулы, а «летчики» подбежали ко мне.
—
Эй, пацан, ты как ? — озабоченно спросил меня, придерживая висящий на плече автомат стволом вниз, один из них. Я механически пробежался по нему взглядом — молодой парень лет двадцати, русоволосый, сероглазый, на погонах звездочки старшего лейтенанта.
Не сразу до меня дошло, что со мной впервые за уже очень долгое время говорят на моем родном языке.
—
Командир, да он же по-нашему не кубатурит, наверное! Попробуй на инглише , — подал реплику другой солдат.
—
Я… Я вас понимаю… — хрипло ответил я. —
Меня… Раниро немного…
Хм, а отсутствие языковой практики и постоянные разговоры на японском сделали свое черное дело — на своем же родном языке я уже начал говорить с вполне заметным акцентом, хотя и все так же четко.
—
О, ни хрена себе! — удивился один из солдат оцепления
. — Понимает, самурай! А я думал, они тут вообще по-человечески не говорят…
—
Макс, заткнись, быстро, — резко осадил товарища парень, говорящий со мной.
— А че я такого сказал-то?
— Не понял? Ладно, вернемся на базу я тебе, мля, популярно и доходчиво объясню. Лучше перевяжи его нормально, пока крафты не приехали — нам полумертвый пилот на хрен не нужен.
