Студент Виктор Северов спешил в университет, а попал в автомобильную катастрофу. Досадно умирать так глупо! Другое дело погибнуть героем, в дыму сражения… И Северову выпал еще один шанс. Он очнулся в незнакомом мире. Вокруг него гремели взрывы, проносились боевые ракеты, сгорали подбитые военные вертолеты.
Авторы: Сергей Ким
миллиметров. Что было бы со мной, если бы я все же вытребовал в свое распоряжение трехлинейный «Хеклер-Кох» даже и подумать страшно… Но длинная пулеметная очередь — это, я вам скажу, нечто! Да, да, да — вот такой вот я оружейный маньяк!
Автоматы порадовали больше, даже априори презираемые натовские.
Американская «эмка» действительно оказалась сущей дрянью — какое-то дебильное расположение затвора, да и вообще… Австрийская винтовка понравилась больше — удобная, ухватистая и точная, эта будет получше. Наша, японская, тоже оказалась вполне неплоха, ну и, конечно же, порадовал оставленный на закуску «калаш». Новенький «АК-74М» со складным прикладом — это просто сказка! Может быть, я и несколько необъективен, но русское оружие, по моему мнению, — самое лучшее! Жалко только, что оно редко встречается в широком доступе — я бы, например, не отказался иметь вместо «Глока» «Гюрзу» или «ГШ-18», но это я чего-то уже чересчур губу раскатываю…
Про пистолет я тоже, кстати, не забыл и поупражнялся в стрельбе из него. Ну что я скажу? Машинка отличная — легкая, удобная, многозарядная и, насколько я знаю, надежная — как раз то, что доктор прописал.
— Ну все, Мэнэми, пойду уроки делать и спать ложиться, — я встал из-за стола и пошел к своей комнате.
С ужином мы разобрались достаточно быстро — сегодня обошлись разогретыми остатками вчерашней супокаши и яичницей с беконом, тоже купленным вчера.
— Ага, давай… А я еще пойду телик посмотрю немного, — Мэнэми тоже поднялась, прихватила пару банок пива и направилась в главный зал.
Тем временем я дошел до двери, на которой гордо красовалась криво прилепленная на скотче бумажка с надписью почерком Кусанаги «комната Синтаро».
Тэк-с… Ну, уроки я делать пока что не собираюсь — сначала поглядим, какие предметы можно и делать, а на какие можно и забить… Сказываются студенческие замашки, однако… Кстати, а я ведь, по сути, все еще студент! КРАФТ-то у нас — что? Правильно, ИНСТИТУТ.
Я присел за небольшой письменный стол и подпер голову рукой.
Какой насыщенный сегодня день был, однако. Интересно, дальше все будет так же или еще хуже? Так, ладно, нужно кое с чем разобраться…
Я вырвал из тетради двойной лист, достал ручку и размашисто написал сверху, посередине листа «Предотвращение Второго Катаклизма», а внизу дописал — «План Виктора Северова».
Остановился, задумчиво погрыз ручку, уставившись куда-то в потолок, а затем начал выписывать на листочек главных персонажей.
Итак, начнем с моих ближайших соратников.
Капитан Мэнэми Кусанаги, в скором будущем майор.
Мой куратор, опекун и непосредственный командир. Весела, умна, находчива, умеет находить общий язык с любыми людьми. На службе — образец профессионализма, дома — локальное проявление раздолбайства. Любит пиво, но не законченная алкоголичка. В бою предпочитает действовать нестандартно, но крайне авантюрно и недисциплинированно. Единственная выжившая из состава антарктической экспедиции КРАФТ, изучавшей найденного во льдах Каина.
В чем ее главная проблема? Неуверенность на личном фронте, пожалуй… Любит некоего Каготару Тайхо, но быть с ним не может. Или не хочет? Я так до конца и не понял этот момент, и тут я, увы, не советчик — опыт общения с противоположным полом у меня крайне мал. Ладно, что-нибудь попробуем все-таки придумать, не знаю как, но попробуем… Главное, чтобы не так, как в оригинале все кончилось, то есть чтобы Мэнэми не погибла при штурме штаба института КРАФТ…
Далее. Командующий Генро Ишида.
Мой отец, глава КРАФТ и непосредственный организатор Второго Катаклизма. Крайне одиозная и неоднозначная личность. Ради воссоединения с погибшей женой фактически устроил конец света, в ходе которого на Земле оказалось разрушено все, построенное руками людей, а сами люди в количестве пары-тройки миллиардов расплылись одним большим океаном CL. Что еще можно сказать против Генро? Абсолютно бессердечный ублюдок, которому нет никакого дела до собственного сына, а весь интерес, проявляемый им к Синтаро, сводился к «пилотируй „Дефендер“ или вали отсюда на хрен». Зашибись, да? А уж о том, чтобы хотя бы по-человечески поговорить с сыном, даже и речи никогда не заходило…
Почему? Если честно, я просто думаю, что сам Генро этого боялся и, подобно Синтаро, постоянно убегал от своей проблемы. Чем не версия? Отец… Да, пожалуй, что могу называть его отцом — для меня это несложно, сам-то я тоже без отца вырос и даже особо и не интересовался наличием где-то на планете этого биологического объекта… Так вот, отец, в принципе, не такой уж и плохой человек. Жесткий — да, беспринципный — да, ни перед чем не останавливающийся
