Чужестранка в гареме

болеро.
– Нет! – воскликнула девушка, оттолкнув его.
Акбар приблизился к Хедер, но она замахнулась и на него.
– Прекратите! – крикнул Халид и двинулся вперед. Потрясенные мужчины молча наблюдали за тем, как Халид, растолкав толпу, пробрался к помосту.
Он выхватил яшмак из рук Омара и укутал в него девушку, которая закрыла глаза и покачнулась. Халид успел поймать ее и подхватить на руки.
– Я передумал, – сказал Халид. На другом конце зала Малик с Мурадом обменялись победными улыбками.
– Вы не можете изменить свое решение, – возразил Акбар. – Аукцион уже начался.
Халид бросил на работорговца угрожающий взгляд:
– Я сказал, торги окончены.
– Это подлог, – осмелился выразить свое мнение граф Орчиони.
– Так нельзя, – согласился Ягли Сиркин.
– Я решил оставить эту рабыню себе, – сказал Халид, обращаясь к собравшимся в зале мужчинам. – В обмен я предлагаю вам выбрать любой другой товар из коллекции Акбара за мой счет.
– Вы подарите каждому из присутствующих здесь мужчин понравившуюся ему рабыню? – спросил Акбар, чьи глаза заблестели при мысли о том, какие несметные богатства его ожидают.
– Да, за исключением Ягли Сиркина, которого я вообще не приглашал на аукцион, – отозвался Халид, смерив работорговца уничтожающим взглядом.
Прижав Хедер к груди, Халид сошел с помоста. Люди невольно расступались перед непредсказуемым Султановым Псом.
Поравнявшись с кузеном, Халид остановился.
– Выбери столько девственниц, сколько ты пожелаешь, – сказал он.
– Она, конечно, красавица, но я предпочитаю девушек помоложе, – отозвался Мурад. – Что ты будешь с ней делать?
– Странный вопрос, – поддразнил его Малик.
И в эту минуту Халид произнес слова, повергшие Стамбульского Льва и Сына Акулы в шок.
– Добродетельная женщина благородного происхождения заслуживает достойного супруга, – заявил принц и обратился к Малику: – Проводи, пожалуйста, Омара в дом моей матери. – С этими словами он прошел через арку, унося с собой Хедер.
Ранние сумерки прочертили глубокие тени по пустынному двору перед заведением Акбара. Верующие жители Стамбула собрались для вечерней молитвы; иудеи и христиане готовились к вечерней трапезе.
На минуту остановившись, Халид с любовью взглянул в лицо пленницы. Ресницы девушки вдруг затрепетали, раскрылись, и на принца взглянули обезоруживающие зеленые глаза.
– Халид, – прошептала девушка тихим голосом, подобным дыханию легкого ветерка, и снова погрузилась в забытье.
Притянув Хедер к себе, принц прижался губами к ее губам.
– Прости меня, мой Дикий Цветок, – прошептал Халид. – Я всегда буду защищать тебя и никогда не отпущу.
Откуда ни возьмись появился Абдул, держа в поводу лошадей.
– Мне забрать этого евнуха? – спросил он. – Уверен, Акбар…
– Нет.
Абдул кивнул и протянул руки, чтобы взять Хедер. Молча отказавшись выпускать из рук свое сокровище, Халид с девушкой на руках сел на лошадь. Вместе с Абдулом они медленно поехали по направлению к дому Миримы.
Не замеченный никем, одетый во все черное человек прятался в аллее возле заведения Акбара, наблюдая за происходящим из укрытия. Когда принц проехал мимо, он откинул с лица черную куфию и поглядел ему вслед. Острые черты лица напоминали хорька, а его губы от злости искривились в дьявольской усмешке.
«Султанов Пес питает нежные чувства к англичанке, – подумал граф де Болье, уходя в тень. – Моя нареченная послужит орудием уничтожения принца».
Добравшись до дома матери, Халид перенес одну ногу через седло и спешился. Прижавшись к его груди, Хедер спокойно спала. Абдул взял лошадей под уздцы и повел их к конюшням.
Войдя внутрь, Халид стремительно прошел мимо изумленных слуг Миримы, которые наперегонки бросились к своей хозяйке, чтобы сообщить новость. Халид направился в комнату, где он всегда останавливался во время своих редкий посещений. Она принадлежала ему с самого детства.
Придерживая Хедер одной рукой, он открыл дверь, вошел внутрь и захлопнул дверь ногой. Затем он подошел к кровати и откинул покрывало. Осторожно опустив Хедер на кровать, он принялся раздевать ее.
Дыхание у него перехватило при виде столь неземной красоты, и при мысли о том, что он чуть было не потерял все это, у принца пересохло в горле. Осознание того, что у него есть одна слабость – любовь к этой женщине, – испугало его.
Халид сделал глубокий успокаивающий вдох. Его Дикий Цветок принадлежит ему. Он будет держать ее под надежной защитой, так чтобы ни один из врагов не смог использовать его любовь к Хедер против него.
Подложив под голову подушку, он натянул ей одеяло до самого подбородка. Присев на край кровати, он пальцем