Чужестранка в гареме

– Несмотря на роскошную жизнь, моя мать – несчастная женщина, – сказал Халид. – Родись она мужчиной, из нее вышел бы отличный султан, потому что она намного хитрее и амбициознее Селима. А вместо этого ей пришлось прожить всю жизнь под замком и под вуалью.
– И ты хочешь обречь меня на то же самое? – спросила Хедер.
– Ты, маленькая моя, ни капли не похожа на мою мать, – сказал Халид. – У тебя начисто отсутствует ее неукротимая жажда власти. У Миримы мужской характер, заключенный в женском теле, и, насколько я могу судить, у нее отродясь не было материнского инстинкта. Кроме того, смерть отняла у нее мужа, сына и дочь.
– Как умер твой отец? – спросила Хедер.
– Его казнили по приказу султана. Хедер была потрясена.
– Твой дядя приказал казнить собственного шурина?
– Нет, это мой дед отправил на эшафот своего зятя.
– Господи!
– Тебя это удивляет? – спросил Халид. – У вас, в Англии, так не делают из политических соображений?
– На моем веку такого не было.
– В семнадцать лет ты все еще наивна, как дитя, – сказал Халид. – Но смерть моего отца ничто по сравнению с гибелью моих брата и сестры. И в этом виноват Фужер.
– Ты правда собираешься его убить? Халид развернул жену лицом к себе:
– Тебя это волнует?
– Если Фужер виновен, он заслуживает смерти, – сказала Хедер.
От этих слов Халид почувствовал облегчение, хотя в общем-то мнение жены его не волновало.
– Ты положительно относишься к мести?
– Я бы отомстила за отца, если бы могла, – призналась Хедер.
Халид не хотел, чтобы она думала об отце. После таких размышлений ее будут мучить ночные кошмары.
– Почему ты ополчилась на мою мать? – спросил он.
– Она невзлюбила меня, – отозвалась Хедер.
– Нет, мой Дикий Цветок. Это ты ополчилась на нее с первого взгляда, – сказал Халид. – Хотелось бы мне знать, что у тебя на уме.
– Я-я не хочу ранить твои чувства.
Халид притянул жену к себе и поцеловал в лоб. Тесно прижавшись к ней, принц заглянул в прекрасное лицо. В этих бездонных, чистых зеленых глазах мог утонуть любой мужчина.
– Тебя волнуют мои чувства? – хрипло спросил принц.
– Я же только что сказала.
– Ты не можешь обидеть меня разговорами о моей матери, – сказал Халид. – Обещаю тебе.
– В ту ночь, когда я сбежала, я вышла через дверь в сад, – поведала Хедер. – Услышав голоса, я спряталась в кустах. Проходя мимо, твоя мать говорила о тебе нелицеприятные вещи.
– Например?
– Не думай об этом. Мать должна любить свое дитя, несмотря ни на что. Я не могу уважать женщину, которая плохо говорит о собственном сыне.
Тронутый такой заботой, Халид наклонился и поцеловал жену долгим нежным поцелуем, за которым последовал еще один… и еще…
Омар вошел в комнату с подносом, но никого не застал. Поставив поднос на стол, он прошел к двери в сад, чтобы позвать хозяев.
Открывшаяся картина наполнила его сердце радостью. Принц и его жена сжимали друг друга в страстном объятии.
Широко улыбнувшись, Омар бесшумно удалился. Бросив взгляд на поднос, он решил оставить его. Удовлетворенный мужчина всегда испытывает голод. И в этом случае не имеет значения, холодная еда или горячая.
«Спасибо тебе, Аллах!» Омар вознес немую молитву и вышел из комнаты.

Солнце стояло высоко в безоблачном небе в ту среду, будний день для мусульман, христиан и иудеев. Стамбул, этот многоликий город, уже давным-давно проснулся. Извилистые мощенные камнем улочки так и кишели народом. Над рынком раздавались крики торговцев, продававших все на свете – от овощей до питьевой воды.
Халид и Малик молча пробирались к Бейоглу, месту стоянки европейских купцов. Позади них ехали Абдул, Рашид и отряд из десяти воинов принца.
Мужчины, женщины и дети без стеснения глазели на кавалькаду принца. При виде чудовища, пославшего на смерть тысячи невинных, взрослые люди совершали особый жест, отгоняя злых духов. Матери что-то шептали на ухо своим непослушным детям, показывая на Султанова Пса.
– Ты снова вызвал волнение среди жителей Стамбула, – заметил Малик.
Халид пожал плечами и уставился прямо перед собой.
– Поменьше хмурься, и люди не будут тебя бояться, – предложил Малик.
– Страх может быть очень полезен, – сказал Халид, бросив косой взгляд на друга. – Они слышали легенду, а теперь они видят шрам и боятся Султанова Пса.
– Твой Дикий Цветок никогда не страшился Пса. Халид промолчал, но лицо его потемнело еще сильнее.
– Неужели в раю возникли проблемы? – спросил Малик. – Ты выглядишь усталым и раздраженным.
– Если хочешь знать, меня пилит жена, – страдальческим тоном протянул Халид.
Малик усмехнулся:
– Султанов