Чужие в доме

пола и с тоской глядя на сытого и довольного офицера, оставшегося по ту сторону забора. Только что охранник проверил документы вновь прибывшего осужденного и пропустил его на территорию зоны.
— Вперед! — коротко приказал конвоир, указывая направление.
Неширокие серые коридоры, мрачные стены, от которых веяло унынием и безысходностью. Бывший сержант Надзора очень хорошо почувствовал ауру тюрьмы. Нечто бесформенное, безликое тяжелой массой опустилось на плечи, давило, прижимая к земле. Мешало дышать. Он и сопровождавшие конвоиры медленно шли по длинному пустому коридору. Слева и справа были камеры со встроенными в двери системами наблюдения за заключенными.
«Почему такая тишина? — подумал Морович, и тут же сам нашел ответ. — Ах да. Середина дня. Все на копях, добывают руду».
— Санобработка! — бросил конвоир, указывая на серое помещение с маленьким зарешеченным окном. — Раздеться.
— Полностью? — робко спросил Дрю.
— Да-а-а! — рявкнул охранник, для убедительности взмахнув дубиной. — Не тормози! А то быстро останешься без ребер.
Морович принялся лихорадочно стаскивать с себя одежду, нанизывая ее на специальные проволочные кольца, так, как приказали охранники. Затем один из конвоиров нажал кнопку на маленьком настенном пульте, и кольца с одеждой поехали в открывшуюся печь, из которой жарко дыхнуло пламенем.
Моровича подтолкнули в спину, давая понять, что следует пройти в дальний конец, за черту, нарисованную на полу. Сержант, спотыкаясь, вошел в помещение. Створка за его спиной тут же захлопнулась, что-то загудело. Со всех сторон ударили струи горячей воды. Морович ртом хватал воздух, уворачиваясь от тугих струй. Потом давление упало, вода прекратила бить из скрытых в стенах разбрызгивателей. Комната наполнилась паром.
Дрю удавалось дышать с огромным трудом — было очень горячо. Морович жадно глотал воздух, широко открывая рот. Потом снова ударили струи воды, только уже прохладные. Дрю с удовольствием подставлял спину и бока упругим потокам. Что-то снова загудело за стенами помещения, облако порошка окутало бывшего сержанта, и затем его в последний раз обдали водой, смывая с тела остатки нейтрализатора.
Дверь распахнулась.
— Выходи! — коротко приказал конвоир.
Одежда Моровича уже висела в предбаннике, на тех же самых кольцах. На ощупь все было очень горячим. «Санобработка на насекомых, что ли?» — подумал Дрю, торопливо натягивая на тело белье.
Они снова зашагали по длинному коридору, в обратную сторону. У одной из камер конвоиры остановились. Щелкнул электронный замок, дверь легко распахнулась.
— Заходи! — кивнул охранник, пропуская Моровича внутрь. — Здесь четверо заключенных. Пятая, не застеленная койка — свободна. Занимай ее.
— А… — начал Морович.
— Раздача белья вечером, — отрезал охранник. — На одежду нашить личные метки, выдаст старший по камере. Одежду для работ на шахте также получишь у старшего.
— Но… — попытался возразить бывший сержант.
— Обед через полтора часа. Все подробности узнаешь у сокамерников. Они быстро введут тебя в курс дела. — Массивная дверь захлопнулась, оставляя Дрю наедине со своими мыслями.
Он опустился на голую, не застеленную койку, медленно огляделся по сторонам. Четыре спальных места, грубый стол у зарешеченного окна, несколько привинченных к полу табуреток. Матовые лампы в нишах под потолком, тоже забранные решетками.
— Господи, — прошептал Дрю. — И чего мне не жилось спокойно…
Он прикрыл лицо ладонями, начал раскачиваться взад-вперед, тихо подвывая. Затем кинулся к окну, вцепился пальцами в решетку, жадно разглядывая картину по ту сторону преграды.
Прямо под окнами располагался плац с размеченными местами для построения. «1 отр.», «отр.» — прочитал Морович. Заключенные делились на отряды… Чуть подальше, очерчивая большую площадку, высился забор, верх которого был забран колючей проволокой и странными мерцающими устройствами. «Детекторы движения, — подумал бывший сержант ЗвеНа. — Или что-нибудь аналогичное, реагирующее на тепло, пси-поле…»
По краям плаца были установлены здоровенные вышки с козырьками, защищавшими от непогоды. Сощурив глаза, Морович сумел разглядеть на одной из них часового. Тот стоял, привалившись к стенке, и потому сливался с черной поверхностью. Другого караульного видно не было.
«Конечно, — сообразил экс-звеновец. — Сейчас на плацу никого нет, чего им напрягаться, нести службу, как в уставе написано… Здесь ведь тоже живые люди…»
И вдруг Морович отчетливо ощутил всю разницу. Только в этот миг Дрю до конца осознал: люди были по ту сторону проволоки. А по эту — заключенные. И любой