Чужие в доме

закричал адвокат, мотая головой. — Да! Да! Да! Я хотел взять тебя! Да! Еще в машине! Задрать юбку и грубо отыметь. Надо было так и сделать.
— Вот видишь… — утробно выдавила Синди. — Ты хотел трахнуть меня. Грубо. Не спрашивая согласия. А получилось наоборот.
Ее острые ногти проехали по коже на груди Марка, оставляя заметные кровавые борозды.
— А-а-а! — простонал Марк. — Ну что тебе от меня надо, извращенка?!
— Все дело в том, Шейдер, — прошипела девушка, нагибаясь вперед, к искаженному от боли лицу адвоката, — что молоденькие мальчики из богатых семей, получившие хорошее образование за счет родителей, воображают, будто могут трахать всех, кого только им захочется.
— А-а-а! — Марк метался по постели, теряя рассудок от страха и боли.
— Понимаешь меня? — продолжала Синди. — Они с самого прыщавого отрочества уверены, что могут подцепить на дороге красивую девчонку, сломать ее, использовать, а потом выбросить в пыль, как ненужную игрушку.
— О-о-о! — Адвокат выгнулся всем телом: ногти Синди в очередной раз процарапали его грудь, оставляя кровавые следы.
— И эти прыщавые мальчики уверены, что им никогда ничего не будет. Богатые родственнички «отмажут» от суда, покроют любые злодеяния. А что значит чья-то сломанная жизнь, так, Марк?
Шейдер промычал в ответ что-то нечленораздельное, он лишь тупо смотрел на мучительницу, пытаясь понять, как мог еще недавно — всего несколько часов назад — страстно желать эту спятившую женщину?
— Но не всегда выходит так, адвокат… — мрачно заявила Синди, продолжая ритмично двигаться на Марке. — О-о-о! — Красотка откинула голову назад, закрывая глаза. Потом медленно перевела дух и посмотрела на свою жертву. — Иногда все получается наоборот… Взбесившиеся игрушки утюжат прыщавых мальчиков, делая им бо-бо…
Доведенный до безумия, Шейдер ничего не ответил. Он лишь хрипло дышал, временами начиная дергаться в крепко державших его оковах.
— Но это еще не все, — прошептала Синди, резким движением откидывая волосы с раскрасневшегося лица. — Повторим сначала…
Поверхность воды в открытом бассейне еще была покрыта маленькими волнами, которые пробегали от края до края, ударялись в стены и возвращались обратно. Внутри чаши никого не осталось, Боб разогнал всех «русалок», чтобы не мешали ему. Хитроу хотел побыть один. Он сидел в плетеном кресле, в саду роскошного особняка, рядом с огромным бассейном, вода в котором могла подсвечиваться разными тонами в зависимости от настроения хозяина.
Фиолетовый цвет создавал иллюзию нереальности. Он отлично подходил для времени, которое наступает сразу после заката светила, когда темное покрывало ночи только-только опускается на Стеллу. Политик любил включать такую подсветку, когда ужинал в саду с красивой дамой. Обычно медленно колышущееся зеркало бассейна действовало на женщин магически. Они просто таяли на глазах, мечтая окунуться в серебристую теплую воду. И, как уже давно понял Хитроу, его спутниц не смущало отсутствие купальных принадлежностей. После второго или третьего бокала вина они легко принимали предложение Боба искупаться в костюме Евы.
Чаще всего рядом, на краю бассейна, оказывались недопитая бутылка и бокалы причудливой формы. Волшебство продолжалось. Все заканчивалось тем, что дама становилась легкой добычей Хитроу либо прямо там же, в бассейне, либо чуть позже, на широкой постели в спальне. Мало кто из женщин мог устоять перед Бобом, если видный политик желал получить в качестве десерта роскошное тело гостьи.
Зеленую подсветку Боб использовал реже. Она успокаивала, снимала стресс после тяжелых дней. Было очень приятно лежать на воде, покачиваясь в теплых потоках, бьющих из дна. Гидромассажные сопла, встроенные в стенки искусственного водоема, прекрасно расслабляли тело.
Но Хитроу обожал зеленый цвет не только за это. Именно когда аквамариновые шлейфы стелились по воде, он вызывал «русалок». В такие ночи политику приходилось очень мало спать: молодые искусные девчонки, которых он сам подбирал в «команду», придумывали затейливые игры, их гибкие соблазнительные тела мелькали вокруг Хитроу, то подманивая к себе, то ускользая, дразня.
Боб зверел, с рычанием принимался гоняться за девками, но те со смехом разбегались от него по сторонам. Все же сорокалетнему члену правительства трудно было угнаться за подружками, некоторым из которых еще не исполнилось и восемнадцати. Однако Хитроу отличался опытом и коварством, он умел терпеть и ждать своего шанса, а потому любая игра заканчивалась тем, что одна из «русалок» начинала с криками биться в его крепких объятиях.
Это тоже было частью задуманного, но в такие минуты Хитроу терял чувство