Чужие в доме

были не правы, Тони.
— Да!!! Они… не правы. Я убил. Не выдержал, мама! Прости! Прости! Прости!
— За что, мой хороший? — удивилась Джулия, поправляя прядь волос, упавшую на, лицо сына.
— Если б тогда стерпел, не сломал ногу парню, ничего не было бы. Все получилось… само собой. Я перехватил… а потом крутанул. И тот упал. Закричал. А я понял, что теперь они в моей власти. Понимаешь? В полной моей власти. Оба…
— Понимаю, малыш, разумеется понимаю.
— И я убил, мама. Убил! А потом сбежал. Я позорно бежал, спрятался. Пять лет скрывался, а рассчитались с вами…
— Рассчитались с нами? — удивилась Джулия.
— Ну да! — еще более сбиваясь и тараторя, продолжил Тони. — Когда я вернулся… через пять лет, наш дом оказался пуст. Не было никого! Ни тебя, ни отца, ни Марко, ни Алессандро. Ни Джессики. Только засохшая кровь на кухне.
— Кровь? — переспросила мама.
— Да, темные пятна. Я их случайно заметил. А мой старый школьный приятель Тео рассказал, что убили всех. Отомстили за ту пару, что я… на пустыре.
— Это очень плохой сон, Тони, — строго сказала Джулия Фонетти. Впрочем, ее голос тут же смягчился. — Ты очень устал, мой мальчик. Тебе всегда было труднее, чем младшим. Я горячилась, кричала. На самом деле, Тони, ты помогал мне, как взрослый. Ты у меня настоящий мужчина.
— Правда? — шмыгнул носом мальчик и счастливо улыбнулся.
— Конечно! — заверила Джулия. — Хотя тебе и дальше будет нелегко. Потому что ты старший. Надо слушаться меня, слушаться во всем. Разве я когда-нибудь обманывала своих детей?
— Нет, мама.
— Вот и хорошо, что ты твердо помнишь это. Все, что я говорю, — к лучшему. Ты должен слушаться меня, Тони. Тебе снился дурной сон, долгий и скверный сон. Но сейчас ты проснешься. Мы будем жить хорошо, я обещаю. Ты, я, Марко, Алессандро, Джессика. Хочешь этого?
— Конечно, мама. — Тони плакал, размазывая по щекам слезы. Он так мечтал о том, что их семья выберется из грязной лачуги. Они вдвоем с матерью лезли из кожи вон, чтобы дать хоть какое-то образование младшим детям в семье, пытались сделать все, лишь бы Марко, Алессандро и Джессика не голодали. И вдруг перед Фонетти мелькнула длинная цепь событий, нереальных событий, про которые он теперь не мог сказать, было ли это на самом деле: наемные убийцы за спиной, брошенная лачуга, долгие годы в банде, Звездный Надзор и вереница смертей…
— А как же… — начал он.
— Это был сон, — прервала его мать, — глупый сон.
— Сон, — повторил Фонетти. Ему вдруг почудилось, что жизнь начата заново, словно поезд на стрелке свернул в другую сторону, все еще впереди. Да! Надо только слушаться маму. Они всегда будут вместе. Ему так хотелось увидеть, как вырастет Джессика. С ней матери было труднее всего — Джулия и так намучилась, рожая дочь. И все три брата торчали потом около люльки, глядя, как маленькая Джеська орет, требуя молока. Они строили планы, какой красавицей будет их сестренка. До хрипоты спорили, в каком возрасте отдадут ее замуж. И клялись, что не подпустят к ней ни одного голодранца или урода.
Потому что младшая сестра была их общим сокровищем, их игрушкой и маленькой живой сказкой.
— Да, мама, — повторил Фонетти. — Это был сон!
— Просыпайся! — сказала мама. — Помни, ты обещал слушаться меня, выполнять все, что я скажу.
— Конечно, мама! — Тони чуть не обиделся. Он готов был сделать все, что попросит Джулия Фонетти…
— И запомни, — сказал «Марк Шейдер», — ключевая фраза: «Я буду на месте через двадцать минут пятьдесят девять секунд». Ты выполнишь то, о чем я попрошу, когда услышишь ключ. Мы будем вместе…
— Хорошо, мама!
— Вот и отлично. — «Адвокат» осторожно приблизился к Фонетти и встряхнул его за плечо. Фонетти резко вскинул голову:
— А?!
— Я говорю, вот и отлично! — дружелюбно улыбаясь, повторил «Шейдер». — Мы с вами обсудили все спорные вопросы, стратегию защиты в суде. До новой встречи, Тони.
— Да-да, конечно! — Антонио пожал протянутую ему руку, лихорадочно вспоминая, где он. Потер пальцами виски.
— Что такое? — участливо спросил «адвокат». — Голова разболелась?
— Да… — медленно протянул Тони, озираясь по сторонам. — Знаете… что-то…
— Это нестрашно, — успокоил «юрист», убирая бумаги и закрывая чемоданчик. — Сегодня очень тяжелый день, магнитная буря… Это сказывается.
— Да-да, вы правы, — рассеянно подтвердил Фонетти. Двери комнаты открылись, и на пороге возникли конвоиры с оружием наперевес.
— Пора! — коротко сказал офицер.
— Всего хорошего, Тони! — крикнул на прощание «Марк Шейдер». — Встретимся на суде…
Фонетти не ответил. Он медленно поплелся по коридору, озираясь по сторонам и что-то вспоминая. «Адвокат»