Прошло восемь лет после гибели Агнес на эшафоте и разлуки с Мари-Дус, единственной в жизни любви Гийома, главного героя трилогии. Умирающая Мари-Дус вызывает его в Англию, чтобы доверить ему Артура, их сына. Мальчик отвергает отца, его заботы и всю семью отца, видящего в нем чужого.
Авторы: Жульетта Бенцони
до глаз. Волосы на его голове были совершенно белые, как снег, к тому же собранные на затылке в пучок и перевязанные кожаной ленточкой. На нем были старинный бархатный фрак фиолетового цвета, отделанный черным шнуром, черные короткие штаны и белые чулки, но обут он был в домашние туфли, одна из которых была разрезана, чтобы туда вошла нога в толстой повязке.
И тут мальчик услышал слова доктора:
– Что это вам пришло в голову подняться, Потантен? К чему такие мучения?
Видно, он был прав: на лбу старика блестели крупные капли пота. Но мажордом в ответ только широко улыбнулся, отчего его знаменитые усы а-ля Старый Могол, за которыми он так тщательно ухаживал, поднялись еще выше. Когда-то в молодости он видел такие усы у какого-то принца, и в память о нем он даже красил их в черный цвет, чтобы они казались еще солиднее.
– Ваша новая мазь делает чудеса, доктор. И не хотите же вы, чтобы я валялся в постели, как старая бабка, когда в усадьбу прибыл новый Тремэн? Мне хотелось самому открыть ему двери в столовую!
Тронутый такой заботой, Артур подошел к нему и, не зная, как выразить свою признательность, робко протянул руку:
– Благодарю вас, месье Потантен, за такое внимание и…
– Не «месье»! А просто Потантен и рад служить вам, месье Артур!
– Вот и прекрасно, – одобрительно сказал Гийом. – Но поскольку ты обязан мне подчиняться, то будь добр, сделай одолжение и ступай в постель. Хватит на сегодня героических усилий. Нам подаст Лизетта.
Подмигнув друг другу, Тремэн и доктор подхватили Потантена под руки и почти понесли его по лестнице, спуск по которой и так принес больному достаточно страданий. Было слышно, как наверху они разговаривали и смеялись. Несколько минут спустя все уже сидели за столом.
Этот инцидент несколько развлек хозяина усадьбы. Но было очевидно, что он чем-то очень взволнован, и доктор Аннеброн разделял его чувства. Хотя оба они старались скрыть свою озабоченность, болтая о том о сем. Это в конце концов рассердило Элизабет.
– Отец, – потребовала она, – может быть, вы, наконец, скажете нам, удалось ли вам спасти эту несчастную и поймать бандитов?
– К сожалению, они успели убежать, и я не знаю, как их поймать. По приказу департамента жандармерия округа Валони установила маленький пост в Васте, чтобы как-то сдержать растущую преступность, но эти стражники оказывают скорее моральную поддержку, ведь их всего трое и бандиты хорошо знают об этом. Тем не менее мы предупредили жандармов…
– А служанка? Она была еще жива?
– Да, – ответил доктор. – Ее изнасиловали двое, но она поправится. Мы поручили ее заботам людей из замка Пепэнваст. Они пошлют кого-нибудь на ферму в помощь второй служанке, которая убежала в лес вместе с сыном, полумертвым от страха.
– А бедные Мерсье?
– Завтра их похоронят, – ответил Гийом. – Мы, конечно, все пойдем на похороны. Во всяком случае, я хотел взять с собой Артура в Варанвиль. После траурной церемонии мы поедем туда. Мы заезжали к ним сегодня, но баронессы не оказалось дома. Мы увидели лишь Фелисьена Гоэля… Он нисколько не удивился. Похоже, что бандиты уже поработали со стороны Бутрона и Гонневиля. Фелисьен считает, что это были шуаны из банды Марьяжа.
— Что-то не вяжется!– проворчал Пьер Аннеброн. – Этого человека, когда он служил в полку Онис, звали Гренада, и его расстреляли в девяносто седьмом году в Бретани. Что касается шуанов, то их почти не осталось с тех пор, как Ош приказал расстрелять де Фротте, а особенно здесь, где живут в основном сторонники короля…
Действительно, в течение пяти лет, между 1795 и 1800 годом, шуаны, опустошившие юг Ла-Манша, преследовавшие сторонников Террора и Революции, громившие муниципальные службы и убивавшие священников, на севере почти не появлялись, там не было особых эксцессов и там была неизвестна гильотина. «Стрелки Короля» практически не появлялись выше Сен-Соверле-Виконт. Однако отдельные банды, выдававшие себя за роялистов, состояли из настоящих разбойников, таких, как Жан Марьяж, чье имя, только что упомянутое Тремэном, заставляло трепетать всех вокруг.
– Ты уверен, что этого бандита убили? – спросил Гийом. – Мне говорили, что его арестовали, судили, но никто здесь не уверен, что приговор был приведен в исполнение. Я вообще считаю странным, что его судил военный трибунал Сен-Бриека, но как бы там ни было, даже если его и расстреляли, какой-нибудь брат или кузен или просто сторонний человек мог подхватить эстафету.
– Я это вполне допускаю, – согласился доктор.
– В таком случае надо принять необходимые меры, собрать людей в помощь жандармам, а не ждать нового разбоя. Одна мысль о том, что эти бандиты могут напасть
