Чужой

жандармов?
– Да. И еще послал Дагэ в Сен-Васт известить власти и предупредить доктора Аннеброна, они прочешут побережье.
Гийом поднялся и подошел к двери, ведущей в сад, его привлек стук копыт скачущей галопом лошади.
– Вы правы, Жозеф не в Шербурге, – сказал он Розе. – Вон он, подъезжает по главной аллее.
Роза вскочила:
– Он здесь?
– Если это не он, то его двойник.
Действительно, возле парадного подъезда замка с лошади в буквальном смысле свалился шербурский адвокат. Но в каком виде! Чумазый, в заляпанном грязью костюме от лучшего лондонского портного…
– Бог мой! У него ужасный вид! – воскликнула Роза взволнованно. – У Бугенвилей явно что-то произошло.
Они с Гийомом поспешили навстречу путнику, которому невысокий крестьянин помогал подняться с земли. При ближайшем рассмотрении они обнаружили, что у Ингу покрасневшие глаза и искаженные черты лица.
Долгие годы странные узы, вроде бы тончайшие и вместе с тем очень крепкие, связывали Жозефа с адмиралом и особенно с его юной женой Флорой де Монтандр, кузиной Розы. Это походило на куртуазную любовь, которую рыцари Средневековья дарили даме своего сердца.
В тот день, когда он впервые увидел золотистые волосы, фигурку нимфы и небесно-голубые глаза мадам де Бугенвиль, Жозеф, богатый и ленивый адвокат и убежденный холостяк, решил посвятить ей свою жизнь. Ловко лавируя между ролями дамского угодника и друга семьи, он нашел все же место возле четы Бугенвилей, не позволяя при этом себе ни малейшей надежды. Флора, и он знал это, обожала своего мужа, хотя тот был гораздо старше ее, и в те долгие дни, пока она жила в замке де Суисн в Иль-де-Франсе или в Бекетьере в Котантене, адвокат ни разу не признался молодой женщине в своей страсти, понимая, что любимая не могла ответить ему взаимностью. Более того, он не сомневался, что она выставит его за дверь при первом же неуместном слове. И вот между двумя партиями в шахматы с великим навигатором он сопровождал Флору на верховых прогулках по обширным розовым плантациям или в ее благотворительных поездках по деревням. А иногда помогал перематывать шерсть, счастливый от одной ее улыбки, одного ласкового взгляда прекрасных любимых глаз.
Дети Флоры любили его, считая старым дядюшкой, хотя он был гораздо моложе их отца. Дело в том, что лет с двадцати Жозеф Ингу выглядел рано постаревшим мужчиной: необычайно подвижное лицо рано покрылось сетью морщин, белый парик давно вышел из моды, но он упорно продолжал носить его, так как это позволяло брить голову и не задумываться, как уложить чрезвычайно непослушные волосы. В результате в течение многих лет он выглядел одинаково, что теперь, в преддверии пятидесяти, было вовсе немаловажно.
Этим утром Ингу выглядел совершенно лишившимся сил. Он почти упал в руки Тремэна и едва смог запечатлеть на запястье Розы почтительный, но невнятный поцелуй.
– Мадам, – выдохнул он наконец, – я прибыл за вами. У вашей кузины большое горе, и она просит вас приехать. Флора крайне нуждается в вашей заботе…
– Боже мой! – воскликнула мадам де Варанвиль, думая, что догадывается, в чем дело. – Ее супруг не…
– Нет. Благодаря Господу наш друг Бугенвиль вполне здоров, но для него это тоже жестокий удар. Речь идет об их втором сыне, Армане…
И адвокат рассказал о драме, произошедшей в замке де Суисн. Несколько дней назад тело шестнадцатилетнего подростка обнаружили в пруду имения, но никто точно не знал, что случилось. По официальной версии, Арман потерял равновесие во время рыбалки и упал в воду. В пруду действительно плавала небольшая лодчонка.
– Но Бугенвили подозревают, что дело, быть может, в несчастной любви. – Обычно холодные глаза Жозефа наполнились слезами.
Роза вскрикнула от ужаса и боли:
– Этот ребенок сам… Нет! Невозможно!
– К несчастью, эта версия вполне вероятна, и мадам де Бугенвиль буквально убита горем. Отчаяние доводит ее почти до безумия, и муж не знает, как ее успокоить. Он не перестает повторять, что это несчастный случай, запретил кому бы то ни было в доме говорить об обратном. Арман – жертва несчастного случая, и точка.
Это утверждение позволило похоронить его по-христиански: тело утопленника осталось в Суисне, а сердце в небольшой урне захоронили на древнем кладбище Святого Петра на Монмартре в семейном склепе Бугенвилей, кладбище было вновь открыто в прошлом году

.
– Мадам де Бугенвиль, – вздохнув, закончил свой рассказ адвокат, – нуждается в женской поддержке. Вокруг нее одни мужчины! Из-за погоды сейчас, конечно, не самое приятное время для путешествий, но приближается Рождество, и адмирал по-настоящему