Чужой

что лучше все же его предупредить. Вдруг Адам не успеет на дилижанс, сядет на другой и попадет к Бугенвилям в самый неподходящий момент. В доме такое несчастье, его никто и слушать не будет.
Адам сначала ей не поверил.
– Ты уверена, что не выдумала всю эту историю? – надуто переспросил он.
– Выдумать смерть Армана? Ох, Адам! – воскликнула Амелия оскорбленно. – Как ты можешь такое говорить? Впрочем, если не веришь… вот он, твой адрес, – добавила она, передавая мальчику записку. Раздобыть адрес не составило никакого труда, Амелия просто спросила его у матери под предлогом того, что будет писать ей письма.
Адам с недовольной физиономией засунул листочек в карман. Новость его явно обеспокоила. И не столько сама смерти – он почти не знал молодых Бугенвилей, – сколько обстоятельства, которые ей сопутствовали.
Амелия тоже молчала. Усевшись на камень, Адам рассеянно жевал второе яблоко. Наконец девочка не выдержала:
– Ты не думаешь, что лучше все же вернуться? В Тринадцати Ветрах все вверх дном из-за тебя.
Взгляд, которым Адам одарил ее, необычайно походил на взгляд его отца в момент гнева: жгучий, с дикими искорками.
– Тем лучше! Я хочу, чтобы отец понял, что натворил. Я решил и отступать не намерен: если у него есть другой сын, во мне он больше не нуждается.
– Может быть, ты поговоришь с моей мамой? Она такая добрая и понятливая. И наверняка найдет способ все уладить.
– Способ этот не трудно вообразить – она отведет меня домой. Нет, не буду я с ней говорить. Она слишком любит моего отца, а он ее… А ты… ты сейчас поклянешься и никому не скажешь, что видела меня, – добавил он, охваченный вновь вспыхнувшей подозрительностью.
– Поклясться? Но зачем, Адам? Разве ты не доверяешь мне?
– Доверяю, но ты тоже очень добрая. Ты способна обо всем рассказать, чтобы оказать мне услугу, в которой я вовсе не нуждаюсь. Поклянись! Так мне будет спокойнее.
Пришлось Амелии пройти и через это.
– Что будешь делать? – спросила она, справившись с эмоциями, вызванными торжественным моментом: Адам, в свою очередь, поклялся вернуться за ней и взять замуж.
– Не знаю. Нужно подумать. Кстати, ты когда уезжаешь?
– Завтра утром. Мама отвезет нас в Шантелу, а затем поедет в Валонь. Ну ладно… я тебя покидаю, вернусь вечером, перед сном. Попытаюсь принести тебе поесть.
– Очень мило с твоей стороны…
– Надеюсь, что… за это время ты передумаешь. Прощу тебя, Адам, не будь глупцом! Ведь гораздо проще самому попросить отца, чтобы он отправил тебя в школу.
Девочка поцеловала его в обе щеки, затем с тяжелым сердцем убежала. Как жаль, что даже их дружба не в силах удержать его. Но если к крестной ехать нельзя, куда же еще ему деваться?
Впрочем, Адам также не представлял, где искать убежище. И все же, когда девочка вечером вернулась после очередного визита в погреб, в голубятне никого не было. Только на полу валялись огрызки двух яблок и груши…
В эту ночь Амелия никак не могла уснуть. С моря задул порывистый ветер, ведрами выплескивая соленую воду на погрузившийся в дремоту мир. Свернувшись клубочком на широкой кровати, которую она делила с Викторией, Амелия изо всех сил старалась заглушить рыдания. За окном завывала буря, ломая ветви деревьев. Девочка с ужасом представляла, как Адам борется с непогодой, надвинув капюшон на самые глаза и сжимая в руке узелок. Он наверняка уже промок, несмотря на теплую одежду и широкий плащ. А если он заблудился? А если повстречал каких-нибудь негодяев?
Боже, и почему она не сказала ему о разбойниках, о которых утром Фелисьен Гоэль говорил Мари? Что будет с ним, если он попадется им в руки? Эта мысль показалась девочке такой страшной, что она стала перебирать в уме молитвы к Деве Марии-заступнице, но, как всегда бывает в состоянии полного смятения, не нашла ни одной подходящей и вынуждена была импровизировать.
– Что случилось? – пробормотала ее сестра сквозь сон. – Ты не заболела?
– Нет… Я переживаю из-за Адама Тремэна. И зачем только он убежал из дому? А тут еще эта кошмарная погода!
– Да он просто маленький глупец! Я понимаю, что приезд этого мальчика не доставил ему удовольствия. Но из-за этого убегать?! Более чем глупо!
Виктория на ощупь провела рукой по лицу сестры, поняла, что та вся в слезах, и смягчилась:
– Ну же, малыш, не переживай ты так. По этой погоде он быстро потеряет страсть к приключениям. Они ведь совсем не в его духе.
Виктория дружески обняла сестру, прижала к себе.
– Брось переживать и спи! Наступит утро, и мы, может быть, узнаем хорошие новости.
Сестра вновь заснула, а Амелия послушно закрыла глаза, но так и не смогла погрузиться в спасительное